b000002167

66 ЗОЛОТЫЯ СЕРДЦА. могутъ пользоваться и извлекать всѣ вы- годы изъ этого мѣропріятія... Они могутъ „упразднить“ съ поля своей просвѣщен- ной дѣятельности и тѣхъ двухъ закоснѣ- лыхъ старыхъ дѣвокъ, о которыхъ я уже говорилъ; но я—куда я ихъ упраздню? Вѣдь и пьяный мужичокъ, и эти старыя дѣвки все-таки останутся въ районѣ моихъ дѣйствій? ІІе иравда ли, что мечтанія мои о раѣ всегда будутъ отравляться ихъ присутствіемъ, пока они не совершатъ такого преступнаго дѣянія, которое я уже въ правѣ буду представить на благоус- мотрѣніе высшаго начальства?.. — Позвольте, г. Колпаковъ, вамъ за- мѣтить... —Аристархъ Ѳедоровичъ Калмыковъ, — къ вашимъ услугамъ,—поправилъ вну- шительно г. исиравникъ. — Позвольте, г. Калмыковъ,—не рѣ- шился еще разъ переврать фамилію Ко- лосьинъ,—вамъ замѣтить, въ заключеніе вашей рѣчи, что ни я, ни Петръ Петро- вичъ не имѣемъ ничего общаго съ тѣмъ, о чемъ вы говорили такъ долго. Вы вос- пользовались словомъ „упраздненіе“ и, между тѣмъ, совершенно извратили его смыслъ. Мы никого никогда не упраздня- емъ. Нашъ принципъ —ие вмѣшательство, но воздѣйствіе. ІІаши предпріятія тѣмъ сильиы, что они покоятся на основахъ самостоятелыіаго, изъ себя выходящаго развитія. Мы оставляемъ полную свободу членамъ нашего предпріятія, какъ чле- намъ свободной артели, распоряжаться такъ, какъ они считаютъ сообразнымъ съ убѣждеиіемъ ихъ совѣсти, и только считаемъ необходимымъ предлагать имъ извѣстныя внушенія, если образъ ихъ дѣй- ствій, по нашимъ понятіямъ, можетъ вре- дить интересу общаго дѣла... Всеэто выговорилъ Колосьинъ залпомъ, сердито смотря въ тарелку и ни на кого не поднимая глазъ. — Да, вѣдь, и мы „внушаемъ-съ“ ! Только вы внушите и сейчасъ же упразд- ните зловредный элементъ... а двѣ ста- рыя, закоснѣлыя дѣвки при мнѣ оста- нутся, и я, какъ истинный сынъ отече- ства, по долгу службы, обязанъ о нихъ пещись! Да и пьяный мужичокъ, вами упраздненный, въ моемъ же районѣ дѣйст- вій на свою душу руку налагаетъ: вѣдь это все—непріятности-съ! За это насъ не хвалятъ,—а!—закончилъ исправникъ та- кимъ тономъ, что Никаша, все время блаженно улыбавшійся, счелъ нужнымъ принять видъ человѣка, задумавшагося иадъ рѣшеніемъ задачи высокой важ- ІІО С ТИ ... — Не замѣчаешь ли ты, — обратился Колосьинъ къ Петру ІІетровичу, скри- вивъ ротъ въ ядовитую улыбку,—не за- мѣчаешь ли ты, что г. исправникъ имѣ- етъ иаклонность смотрѣть на вещи ради- кальнѣе даже насъ?.. — Да, замѣчаю, — какъ-то необычно рѣзко перебилъ его Морозовъ и вдругъ вспыхнулъ, такъ что Колосьинъ въ не- доумѣніи искоса взглянулъ на него. — Кстати, скааште,—-перемѣняя раз- говоръ, обратился Петръ ІІетровичъ къ исправнику,—чѣмъ кончилось дѣло этихъ старухъ? — Великолѣпно! Подобному рѣшенію я всегда покровительствую... — Т.-е. какъ именно?—спросила Ли- завета Николаевна. — Онѣ—упразднились, говоряученымъ языкомъ, но упразднились сами. Исправникъ засмѣялся. — Да развѣ можно самому „упразд- ниться"? — Можно-съ!.. Отчего же-съ? У насъ это часто, у мужиковъ... — Какимъ же образомъ? — А различнымъ образомъ, смотряпо- тому, къ чему кто болѣе наклоненъ. Бабы нреимущественно посвящаютъ себя Богу... — И эти старухи тоже? — Тоже-съ. И давно бы пора. Это зна- чительно упрощаетъ рѣшеніе вопроса. Конечно, онѣ обидѣли у меня старика, представителя власти, а, стало быть, нѣ- которымъ образомъ и меня въ лицѣ его; но что же взять съ двухъ старыхъ, за- коснѣлыхъ дѣвокъ? Богъ съ ними!.. — Я слышалъ, что старшина проситъ у васъ отставки,— сказалъ Петръ Петро- вичъ. — Да, онъ говорилъ; но я ему ска- залъ, чтобъ онъ объ этомъ и заикаться не смѣлъ... — Напрасно. Я, съ своей стороны, хо- тѣлъ просить васъ уважить его просьбу. Исправникъ нѣсколько удмвленно по- смотрѣлъ на Петра Петровича. — Прошу извинить, достоуважаемый Петръ Петровичъ, никакъ не могу.Если бъ даже я самъ хотѣлъ этого, не могу-съ... потому что я —рабъ иныхъ, высшихъ со- ображеній... Этотъ старшина—единствен- ный въ своемъ родѣ. Онъ умѣлъ приве- сти въ гармоническое сліяніе интересы управляемыхъ и управителей... Это, ба-