b000002167

“2 7 2 НАДО ТОРОПИТЬСЯ. ■вѣкъ занималъ ее, сколько все то, что овязывалось съ нимъ... Она слышала, какъ весело говорилъ ея отедъ, какъ вдругъ онъ преобразился и сталъ тѣмъ прежнимъ, гордымъ, энергичнымъ, умнымъ, оыа .чувствовала, что онъ какъ будто вновь воскресъ... Чувствовала она и то, что молодой юристъ не былъпустойфатъ, что онъ былъ и уменъ, и проницателенъ, что онъ умѣлъ находить и цѣнить хоро- шихъ, честныхъ людей и что это онъ преобразилъ ея отца, иотомучто сумѣлъ оцѣнить его и сочувствовалъ ему, несмо- тря на его внѣшнюю приниженность и опущенность... Они говорили оживленно и долго. Отецъ ея съдавно уже небыва- .лымъ увлеченіемъ разсказывалъ о своихъ прежнихъ планахъ и стремленіяхъ, о томъ, какъ ему трудно было выбиться и быть оцѣненнымъ среди окружающей косности. Надя пошла было къ двери, чтобы въ щель полюбоваться отцомъ, когда увидѣ- .ла, какъ молодой юристъ вскочилъ и съ чувствомъ пожалъ руку отцу. „Я васъ попимаю, я васъ понимаю“, — сказалъ онъ. Отецъ сіялъ... Надѣ показалось, что они оба направи- лись въ ея сторону... Она въ безсозна- тельномъ испугѣ отшатнулась отъ двери, лоспѣшно сѣла за столъ иуткнула голо- ву въ книгу. Черезъ нѣсколькоминутъ, дѣйствитель- но, дверь тихо отворилась и въ нее, •словно крадучись, вошелъ отецъ. Надя взглянула на него... Господи! что это было за лицо: тутъ и стыдъ, и робость, и мольба, и страданіе, и боязнь за что-то. — Надя, — прошепталъ онъ ей, чуть не умоляя,—пойдемъ къ намъ, посидисъ нами... Онъ такойхорошій,такой умный, такой... Побѣдинскій не договорилъ. — Вотъ,—подумала Надя,—вотъ, зна- читъ, это самое... Кровь ей бросилась въ голову, руки побѣлѣли и задрожали; взволнованная, она поднялась и вышла въ залу... IV. Была осень. По одной изъ крайнихъ улицъ „Песковъ“ , въ Петербургѣ, грязной и воюочей, торопливо шла дѣвушка лѣтъ 23, въ черномъ платьѣ, старенькомъ дра- повомъ пальто, поношенномъ пледѣ и чер- ной шапочкѣ. Мелкій дождь, перемѣшан- ный съ снѣжными хлопьями, застилалъ воздухъ. Утро было сѣро, холодно, мрач- но... Дѣвушка пріостановилась, вынула наскоро записку изъ кармана, взглянула расписаніе лекцій и часовъ уроковъ, за- тѣмъ посмотрѣла на поношенные, обтер- тые никкелевые часы и маленькими ша- гами еще быстрѣе продолжала путь. Часы показывали всего четверть девятаго. Дѣ- вушка шла по направленію къНиколаев- скому госпиталю, куда въ то же время только что были переведены женскіе ме- дицинскіе курсы. Дѣвушка была студент- ка. По устремленнымъ безпокойно впередъ взглядамъ, по лихорадочной торопливости, по всей той напряженной заботливости, которая замѣчалась во всемъ ея суще- ствѣ, было очевидно, что ей надо куда-то торопиться и что эта торопливость стала для нея настолько обычной, необходимой, что придавала какой-то особый типичный отпечатокъ всей ея фигурѣ, походкѣ, же- стамъ и даже костюму. Впрочемъ, какъ ни озабочена была эта дѣвушка, сегодня, казалось, мысли еясо- средоточены были на чемъ - то далекомъ не только отъ лекцій, грязныхъ улицъ Песковъ, длинныхъ казармъ Николаев- скаго госпиталя, отъ уроковъ съ .лѣни- выми и прилежными учениками и учени- цами, но даже отъ выпускныхъ экзаме- новъ, которые уже должны были начать- ся скоро. Вотъ ей встрѣтились гимназистки, торо- пившіяся въ классы, и одна изъ нихъ по- чему-то особенно обратила ея вниманіе. Онапріостановилась, посмотрѣла ей вслѣдъ и улыбнулась: „Это, должно быть, семиклассница“, по- думала она. Мнѣ кажется, я была очень похожа на нее, въ то время, тамъ, въ нашемъ городишкѣ... Та же неопредѣлен- ная торопливость куда-то, тотъ жеблуж- дающій взглядъ и то же наивное невѣдѣ- ніе своего пути, цѣлей, силъ... Господи! И вотъ еще пролетѣло пять лѣтъ ... II какихъ еще лѣтъ! Какой горизонтъ вдругъ открылся предо мной, какая масса но- выхъ, неожиданныхъ впечатлѣній! Какая жизнь, о которой я не имѣла никакого представленія, вдругъ стала моейжизныо! Я стала участницей въ ней. Пять лѣтъ назадъ была ли у меня хотя мысль о томъ, что это будетъ со мною?.. Удиви- тельно, какъ все это непостижимо дѣлает- ся у насъ!.. Право, часто думается, что мы—такія ничтожныя, маленькія существа