b000002167

ОЕМЬЯ КРЕМЛЕВЫХЪ. 1 9 7 Это глаза моей бабушки (у Анны такіе зке). Моя бабушка когда-то держала мас- сонскую ложу въ Москвѣ, около Мясниц- кой... Въ Конрадѣ — все лучшее, Крем- левское... Въ тѣхъ, въ другихъ—все это разбросалось.,. а въ Конрадѣ, какъ въ фокусѣ!.. Все... Онъ еще такъ юнъ, такъ нѣженъ... Е слибъему окрѣпнуть, только €ы окрѣпнуть!.. — Послушайте, ещенѣсколькоминутъ... Я болтунъ—и какъ старикъ, и какъ Крем- левъ (это у насъ есть въ роду), и какъ отецъ... Я слишкомъ злоупотребляю ва- шимъ вниманіемъ... Но еще пять минутъ! Только пять мияутъ... на Конрада. — Пожалуйста... Я оченьрадъ,—-улыб- нулся Русановъ. — Признаться вамъ сказать,—началъ старпкъ разсказывать, какъ будто по сек- рету, взявъ Русанова подъ руку и ходя съ нимъ вдоль комнаты, —признаться ска- зать, я полюбилъ ужасно Конрада уже въ тотъ почти день, когда онъ родился... ІІе умѣю вамъ объяснить, отчего это... Даже, знаете, я стыдился этой любви... Помилуйте, послѣ столькихъ ребятишекъ, уже почти старикъ—и вдругъ такія нѣж- яости!.. Не знаю, не знаю почему, только (можетъ быть оттого, что послѣдышекъ, можетъ за глаза, за весь этотъ Еремлев- скій, такъ сказать, обликъ, можетъ тутъ трепетала родовая жилка: она есть, есть...) я привязался къ нему страстно... Никто мнѣ не доставлялъ столько заботъ. Я самъ разыскалъ для него лучшую женщинувъ нашихъ деревняхъ въ кормилицы, изъ лучшей крестьянской семьи. Чтобы она не скучала, я взялъ ее въ домъ вмѣстѣ съ ея ребенкомъ. Потомъ няня... Няня у него была изъ старыхъ, изъ такихъ, которыя теперь рѣдки... Потомъ онъ росъ ... росъ онъ у меня на всемъ Бозкьемъ привольѣ луговъ, полей и лѣсовъ... И въ какое время!.. То было счастливѣйшее время въ моей жизни... Ему было тогда лѣтъ девять-десять. Значитъ, самыя пер- выя, прекрасныя впечатлѣнія на немъ отразились... Все тогда вокругъ меня зе- ленѣло, цвѣло молодое, бодрое, свѣжее... шумное, такое любящее, веселое!.. По- мните, помните каникулы? Вѣдь, вы къ намъ тогда наѣзжали? — Да, да...І1омню!—какъ-то радостно и восторженно невольно воскликнулъ и самъ Русановъ, словно и на него пахнуло вдругъ изъ-за десятка лѣтъ этою перво- начальною свѣжестью. — ІІу, вотъ!.. Потомъ я его отдалъ въ гимназію; впрочемъ, я долго воспиты- валъ его дома... У меня жили молодые учителя, по рекомендаціи старшихъ сы- новей... Да-съ, потомъ я отдалъ его въ гимназію... Я, признаюсь, іпобаивался, отпуская его туда одного... Но мои опа- сенія скоро разсѣялись: черезъ годъ онъ уже явился такимъ... Какъ вамъ ска- зать?.. Трудно это опредѣлить... Да вотъ вамъ: когда онъ пріѣзжалъ, прислуга не знала—былъ оно дома, или нѣтъ. Его комнаты никогда не касалась рука лакея или горничной. Онъ спалъ на жесткомъ войлокѣ, носилъ парусинныя блузы,самъ мелъ свою комнату, безъ стыдаижеман- ства, самъ чистидъ свои сапоги и одежду, самъ запрягалъ или сѣдлалъ лошадь... Деликатный, мягкій и серьезный со всѣ- ми, онъ, признаюсь, даже тревожилъ меня своею впечатлительностью, а въ особен- ности тѣмъ, что очень, очень рѣдко вы- сказывался... Все что-то онъ копилъ, копилъ въ своей душѣ, какъ драгоцѣнный кладъ... Занішался онъ упорно. Уроки ему давались трудно, въ особенности язы- ки ... И онъ съ ужаснымъ упорствомъ проходилъ этотъ искусъ, безъ слова жа- лобы, почти съ равнодушіемъ, какъ что-то неизбѣжное для чего-то тамъ... впереди... Да... А что тамъ?—остановился старикъ, упорно смотря въ лицо Русанова, и за- молчалъ. — ІІу, все равно... Не будемъ проро- ками... Мы такъ всѣ изболѣли, что склонны принимать свои личныя ощущенія за не- преложныя истины... А гдѣ тотъ, кто осмѣлился бы сказать, что онъ знаетъ истину? Такъ ли? Русановъ молчалъ. — Прошу васъ объ одномъ: болыпе живости, свѣта... Болыпе живости... По- веселѣе... Вотъ! Поддерживайте этотъ огонекъ, который горитъ у васъ, тамъ,— показалъ онъ по направленію къ комнатѣ Клеопатры.—Объ одномъ прошу: не раз- бивайте этого свѣтлаго у Конрада, во что бы онъ ни вѣрилъ... все одно... Но только бы искренно, только бы не уныніе, не отчаяніе. Прошу васъ, прошу! — опять крѣпко жалъ старикъ руку Русанова со слезами на глазахъ. VІ. Русановъ былъ взволнованъ. Вдругъ все, что еще недавно было такъ мучительно парежито, передумано и по-