b000002167

СЕМЬЯ КРЕМЛЕВЫХЪ. 1 8 7 израильская исизнь... Онъ полюбилъ про- стую, скромную дѣвушку... Теперь око- ло нихъ—царство небесное, ей Богу-съ: пятеро малютокъ, мамки, няньки—шумъ, гамъ, столпотвореніе!.. Умиленіе, сударь мой!.. А они, представьте, стыдятся... Хе-хе-хе!.. Самихъ себя стыдятся, что у нихъ такая благодать... И никому не по- казываются, забились въ уголокъ отъ всѣхъ... Савва, кромѣ своей банковой конторы, ни къ кому ни ногой!.. Стыдят- ся, царства небеснаго стыдятся! А?.. — Такъ вотъ онъ какъ, Саввушка-то! — невольно воскликнулъ Русановъ, улыбаясь и чувствуя въ глубинѣ души приливъ са- мой сердечной веселости. Всякій разъ, когда Русановъ вспоминалъ о Саввѣ, онъ не могъ иначе вообразить его, какъ въ самый критическій моментъ его жизни, когда онъ уже былъ на треть- емъ курсѣ. Савва былъ веселый, добрый малый, не особенно бойкій и прилежный студентъ, но за то самый прилежный по- сѣтитель всякаго рода вечеринокъ. Од- нажды, предъ самымъ экзаменомъ, когда Русановъ съ Саввой только что поусерд- нѣе засѣли за книги (они въ это время жили вмѣстѣ), въ комнату вошла моло- денькая дѣвушка, въ черной шапочкѣ на бекрень, съ волнистыми подстриженными русыми кудрями, бойкимъ взглядомъ ве- селыхъ глазъ и розовымъ пухлымъ личи- комъ. Ые обращая вниманія на смущеніе Саввы, дѣвушка (фельдшерица, какъ ока- залось), надувъ губки и сердито сверкая глазами, сказала: „Кремлевъ! вы, нако- нецъ, покончили съ своимъмалодушіемъ?.. Я васъ ж ду ...“ Савва, ч т о -т о бормоча, схватилъ фуражку и увелъ за собою сер- дитую дѣвушку. Это было утромъ, а во время обѣда Савва, когда Русанова не было дома,схватилъ свой чемоданчикъ и исчезъ совсѣмъ не только съ квартиры, но и изъ университета. Послѣ Русановъ слышалъ, что они жили гдѣ-то на Волгѣ, въ страшной нуждѣ. Затѣмъ переиспыта- ли всего много. — Да-съ!.. Вотъ онъ, Саввушка-то нашъ!—шутнлъ старикъ.—А вы какъ бы думали?.. Вы думаете, «иожно грѣшить противъ духа жизни? Нѣтъ-съ, батюшка! Это такой же великій грѣхъ, какъ и про- тивъ Духа Святого... А вы, чай, тоже стыдитесь? Малютки у васъ есть? — Да я не женатъ, Уваръ Капитонычъ. — Напрасно, напрасно-съ... Помните меня: грѣхъ противъ духа природы не прощается... — А если измѣнишь Духу Святому?— спрашивалъ, все улыбаясь, Русановъ. — Вотъ у васъ все такъ! — махнулъ^ сердито рукой Уваръ Капитонычъ.—По- ыеволѣ такъ будетъ, когда естества бу- дете стыдиться, естествомъ небрежить бу- дете... Поневолѣ - съ, коли по угламъ другъ отъ другаразбѣжитесь, стыда ради... И Духу Святому мало послужите!.. Ма- ло, мало-съ!.. А вотъ мы сейчасъ и до- ма-съ... Оставимъ все это... Я очень радъ... Вы меня извините, простите ста- рика, если я что-нибудь сказалъ лишнее,— я болтливъ съ близкимъ, хорошимъ че- ловѣкомъ... Говорю искренно: я очень^ очень радъ! — закончилъ старикъ Крем- левъ у самыхъ воротъ, беря въ обѣ пух- лыя руки руку Русанова и встряхивая ее.—Пожалуйте... Милости прошу!—при- глашалъ онъ, пропуская Русанова въ к а - литку, которая вела на широкій дворъ одного только въ Мосісвѣ сохранившейся старой архитектуры дома, стоявшаго по- зади двора, со множествомъ палисадни- ковъ. Ш. По одному изъ многочисленныхъ кры- лецъ Кремлевъ и Русановъ, поднявшись на нѣсколысо ступеней, подходили къ двери квартиры Саввы, изъ-за которой уже былъ слышенъ глухой шумъ голо- совъ. — Слышите, слышите? — улыбаясь,. спрашивалъ Уваръ Капитонычъ.—Вотъ- откуда даютъ знать... Это у Саввушки...- Улей! А когда позвонили, слышно было, что» за дверыо внезапно произошелъ между кѣмъ-то разладъ, собственно изъ-за того, кажется, кому удостоиться чести отло- жить крючокъ. — Кто тамъ?—спросилъ тоненькій го - лосокъ. — Да отворяйте же, плуты... Это я— дѣдушка!—крикнулъ старикъ. — Дѣдушка! дѣдушка!—закричали го - лоса за дверью и захлопали въ ладоши.. Наконецъ, тяжелый крючокъ былъ от- ложенъ, кажется, не безъ помощи подо- спѣвшей няньки, дверь отворилась и цѣлая вереница столпившихся въ перед- ней курточекъ, матросокъ, сарафанчиковъ- устремила на вошедшихъ свои бойкіе,. свѣтлые глазки. — ІІу, ну, плуты, о чемъ вы спорили,, отчего такъ долго не отворяли дверь?—