b000002167

ИЗРАИЛЬСКАЯ ЖИЗНЬ. 159 в ѣ е ... Пообходительнѣе будь, полюбов- пѣе!—говорилъ онъ, пользуясь первымъ перерывомъ кагнля, когда то его жена, чю хозяйка хлопотливо входили и выхо- дили въ дверь, громко, обрывисто гово- р я одна съ другой. — Ужъ ты-то лучше, Степанъ Тимо- •ѳеичъ, помолчалъ бы... Хотя минутку полежалъ бы смирно... Грудь то пожа- лѣлъ бы... — Говорили мы ему ужъ не разъ!— •съ сердито соболѣзнующимъ укоромъ, жакъ будто сквозь слезы, проговорила дочь, на минуту отрываясь отъ работы. — Грудь-то бы пожалѣлъ... Вѣдь, ужъ •ты ее ни чуточку не жалѣешь, да и го- ловѣ-то спокой бы далъ: все-то говоришь, все говоришь... До всего-то тебѣ дѣло... А за меня не бойся: лишняго не скажу. Знаешь, чай, меня, не первый годъ жи- вемъ,—говорила Анфиса Петровна, жен- щина лѣтъ сорока, съ потнымъ, истом- леннымъ отъ хлопотъ, лицомъ, съ тѣмъ тихимъ, невозмутимо, повидимому, спокой- нымъ, привѣтливымъ выраженіемъ лица, зсоторое замѣчается у жонъ не только боящихся или любящихъ своихъ мужей, но и уважающихъ ихъ. •— Ты, Степанъ Тимоѳеичъ, поостерег- с я бы, поспокойнѣе полежалъ бы, въ •самомъ дѣлѣ, —• замѣтилъ и работникъ, худощавый, невысокаго роста молодой че- ловѣкъ. — Вы... вы меня оставьте, не оста- навливайте! — хрипло проговорилъ боль- ной, сдерживая кашель, который глухо нереливался у него въ горлѣ. — Я вамъ разъ навсегда сказалъ: не удерживайте меня,—продолжалъ онъ, ужестрого обво- д я всѣхъ возбужденными, болѣзненными глазамп:—если мнѣ Создатель смерть по- -сылаетъ такъ ... — ЬІу, что „смерть“ !.. Что пустое го- ворить... Ну, такъ прихватило... чай, не въ первой!.. Продуло... Весна...—разомъ подхватили всѣ присутствовавшіе, и въ тонѣ ихъ голоса дѣйствительно слыша- .лось, что мысль ихъ была далека отъ смерти. — Если мнѣ Создатель смерть посыла- •етъ,—опять отчетливо повторилъ Степанъ 'Тимоѳеичъ, приподымаясь налокоть,—то тѣмъ паче я долженъ говорить... хоро- шее слово говорить, ежели Господь его мнѣ на умъ приведетъ... Я при семей- ствѣ поставленъ, народъ при мнѣ жнветъ, я за него отвѣтственъ. Хорошее слово нонѣ рѣдко. Брань нынче, свара, а хо- рошее слово рѣдко... Вотъ ты, Сергѣй, говоришь все: въ больницу,—обратился онъ къ работнику,—а я тебѣ скажуеще разъ: не пойду я въ больницу, нечего мнѣ тамъ дѣлать, ежели у меня семья и притомъ ежели я хозяинъ, народъ при мнѣ... Не долженъ я бѣжать... Что я тамъ буду за человѣкъ? Вотъ, ежелихо- чешь, на праздникѣ, пойдемъ къ лѣкарю: ежели не пройдетъ, проводи меня... А въ больницу я не пойду. Ежели я отецъ и хозяинъ, и умереть мнѣ нужно на дѣ- тяхъ , на народѣ. Чтобы и смертный часъ шелъ имъ въ указан іе.Я—неодиночка... Пока говорилъ Степанъ Тимоѳеичъ, всѣ опять смолкли, повидимому, рѣшивъ, что дальнѣйшія попытки уговорить Степана Тимоѳеича помолчать, останутся столь же тщетны, какъ и прежнія. Степанъ Тимоѳеичъ, казалось, успо- коился: онъ вытянулъ свое тощее, но коренастое, широкое въ плечахъ, коро- тенькое тѣло вдоль лавки такъ, что ху- дыя, тонкія волосатыя ноги выглядывали изъ-подъ стараго полушубка, которымъ онъ былъ прикрытъ. При постоянныхъ прпливахъ крови къ головѣ во время кашля нѣсколько опухшее лицо его, ши- рокая лысина и болыпой желтоватый лобъ какъ-то рѣзко выдѣлялись на ситцевой розовой наволочкЬ подушки, вмѣстѣ съ болыними усами, такъ поразительно вы- ступавшими изъ всего лица, что широ- кая борода—и та какъ-то дѣлалась не- замѣтной. Дѣйствительно, не прошло десяти ми- нутъ, какъ Степанъ Тимоѳеичъ припод- нялся опять на локоть и заговорилъ: — Вотъ ты, Серега, говоришь: смерть,— началъ онъ, обращаясь къ работнику, хотя работникъ о смерти ничего не гово- рилъ,—а я тебѣ скажу: смерти бояться нечего, и я не боюсь... Я вотъ боюсь, ежели настоящей кончнной Богъ не попу- ститъ, ежели околѣешь гдѣ-нито, не въ надлежащемъ мѣстѣ, яко тварь... Этого я боюсь... А ежели настояіцая кончина... потому кончина— великое дѣло!.. Кончи- ной жизнь держится!.. Худо ли я жилъ, хорошо ли, я всегда жизнь свою могу испра- вить, а кончину исправить нельзя... Степанъ Тимоѳеичъ задохся и такъ какъ ему никто не возражалъ, онъ легъ опять навзничь, сталъ смотрѣть въ по- толокъ и продолжалъ уже въ такомъ по- ложеніи: — Благодарю Создателя,—заговорилъ онъ, истово перекрестившись,,—могуска-