b000002167

ЗОЛОТЫЯ СЕРДЦА. но пульсъ жнзнн?! Нѣтъ, никогда не по- вернется у меня на это языкъ. Пусть бьется этотъ пульсъ, пусть вѣра доль- ше, какъ можно долыне, поддерживаетъ это біеніе. Я никогда кощунственно ие посягну на эту вѣру... Пусть... Придетъ время, и сама собой разверзется эта про- пасть, гдѣ... гдѣ ,—-какъ это говорили по- эты?.. „гдѣ будетъ тьма безъ темноты, гдѣ будетъ бездна пустоты, безъ неба, свѣта и свѣтилъ...1 Видите, иякогда-то не прочь былъ поэзіей заняться! — Ііоэзія поэзіей, а знаете что? Мнѣ кажется, вы сдѣлали слишкомъ поспѣш- ное умозаключеніе, слишкомъ поспѣшнли „итогами“ ... Потому, конечно, что че- резчуръ преувеличили свою опытность... По-моему, жизнь, по самой сущности сво- ей, никого не оставляетъ безъ отвѣта, никого не ввергаетъ „въ бездну пусто- ты“... Мнѣ кажется, какими бы стру- нами ни звучала душа человѣка, онъ непремѣнно найдетъ себѣ въ жизни от- кликъ... Отвѣтовъ, которыми располага- етъ жизнь, безконечное множество. Толь- ко была бы охота искать... Еслибы ва- ша опытность была въ тысячу разъ боль- ше, если бы вамибыли поставлены себѣ самые крайніе вопросы, то и тогда вы не имѣли бы права сказать, что жизни нечѣмъ отвѣтить вамъ. Всмотритесь хо- рошенько, поищите, и вдругъ предъ ва- ми, гдѣ вы и не ожидали, предстанетъ этотъ отвѣтъ въ лицѣ какой-нибудь за- мухрястой бабенки, шляющейся по бого- мольямъ, или какого-нибудь чудака, въ родѣ приведеннаго вами... Скажите: вы, вѣдь, знаете Башкирова? — Да, знаю... — Что это, по вашему, за личность? — Башкировъ? Башкировъ — фана- тикъ... Очень можетъ быть, что Баш- кировы, эти ходячіе односторонніе ориги- налы, сдѣлаютъ болыне, чѣмъ мы, люби- тели общихъ идей, искатели какой-то все- общей гармоніи. Намъ всякій диссонансъ рѣжетъ ухо... Мы—аристократы, идейные аристократы... — А знаете ли что, ІІетръ Петровичъ? Меня чрезвычайно интересуетъ Башки- ровъ... Сегодня я предъ вашимъ прихо- домъ совсѣмъ было собрался;къ нему... И вотъ по какому поводу... Я передалъ ему вчерашнюю похорон- ную сцену и затѣмъ содержаніе письма, которое читалъ мужику, съ необходимы- ми къ нему дополненіями относительно знакомства моего съ Павлой и Секлетеей. — ІІу, что же-съ? — А то, что пойдемте-ка сейчасъ къ нему вмѣстѣ. А? — Къ Башкирову? Зачѣмъ?—Морозовъ какъ будто былъ нѣсколько удивленъ и даже испуганъ. — А можетъ быть... — Что можетъ быть? — быстро пере- спросилъ онъ. — Да, вѣдь, вы, въ сущности, очень мало его знаете. Притомъ же, вамъ дол- жно быть извѣстно, что онъ „отвѣчаетъ“ Катеринѣ Егоровнѣ... Что у него, зна- читъ, есть „отвѣтъ“ , котораго нѣтъ у васъ ... — А что, какъ вы думаете, вернулась Катерина Егоровна?—спросилъ меня Мо- розовъ, вмѣсто отвѣта. — Не знаю. Но нужно полагать, что вернулась, судя по ея словамъ... Такъ, что жъ, идемте? Морозовъ ходилъ вдоль комнатки и мол- чалъ; потомъ взялъ со стола свою фу- ражку и, комкая ее въ рукахъ, еще про- шелся нѣсколько разъ. Я сѣлъ набивать папиросы. — Нѣтъ, незачѣмъ!.. Теперь совсѣмъ незачѣмъ. Теперь ужъ поздно... Знаете: переломанныя кости хорошо и быстро сра- стаются только въ юности, — вдругъ за- говорилъ онъ. — Прощайте!—Онъ по- далъ мнѣ руку и, крѣпко сжимая въ ней мою, продолжалъ: — Прощайте! На- вѣрно, я съ вами не увижусь здѣсь... Можетъ быть, впрочемъ, что послѣ гдѣ- нибудь и свидимся. Если же нѣтъ—не поминайте лихомъ... Вотъ здѣсь (онъ по- казалъ на лежавшій на столѣ пакетъ)... когда прочтете, вы, можетъ быть, будете лучшаго обо мнѣ мнѣнія... Во всякомъ случаѣ, мнѣ было бы обидно, если бы вы думали обо мнѣ плохо... Я васъ знаю давно, и вы—единственный человѣкъ, ко- торому я могу довѣрить свою „исторію“ . Когда придетъ время, вы прочитаете ее и, если будетъ возможно, прочтите К атѣ ... Катеринѣ Егоровнѣ... она пойметъ... Но не юношѣ, о которомъ я говорилъ вамъ... Вы знаете, чего я не хотѣлъ бы, чтобы зналъ этотъ юноша... Прощайте! — Да надолго ли, по крайней мѣрѣ? — Можетъ быть, надолго, можетъ быть, и нѣтъ!.. Онъ надвинулъ фуражку на глаза, и, сгорбившись снова въ моихъ низенькихъ дверяхъ, его длинная фигура скрылась. У меня сжалось сердце, какъ будто что- то ушло изъ него и оставило послѣ себя