b000002166

сходахъ обыкновенно мужики спѣшатъ прикончить всѣ общинныя дѣла, не ка- сающіяся исключительно страды. На этихъ сходахъ преимущественно происходитъ „мѣна надѣловъ" , „свалка и навалка душъ“, наемъ и сдача „арендныхъ ста- тей“ и въ это же время наиболѣе всего выпивается „магарычей“ . Этотъ же пе- ріодъ (отъ Пасхи до Петрова дня) наи- болѣе благопріятенъ длянаблюдателя: въ это время онъ можетъ легче всего позна- комиться съ самыми интимными моментами общинной жизни, такъ какъ на весеннихъ сходахъ приводится въ исполненіе то, что было удумано за зиму; здѣсь сосредото- чиваются интересы цѣлаго года; здѣсь на- ходятъ свое выраженіе—рядъ убѣжденій и интересовъ, рядъ общинныхъ отноше- ний , складывавшихся исподволь, мало-по- малу, въ теченіе зимы. Вотъ почему эти сходы, между прочимъ, являются для сто- ронняго наблюдателя совершенно непонят- ною болтовней и рядомъ, повидимому, ни- чѣмъ не мотивированныхъ рѣшеній. Есте- ственно, что они могутъ быть вполнѣ ясны и понятны только для мірского, об- щиннаго человѣка, живущаго всецѣло ин- тересами своей деревни. Но все же для наблюдателя общины это лучшее время. На этихъ сходахъ мужикъ является во всей полнотѣ своего характера, воззрѣ- ній, симпатій и антипатій, умственной и нравственной силы. Здѣсь выясняются для васъ и индувидуальныя склонности, и об- щественное мнѣніе. На нихъ-то, какъ и прежде, мы пре- имущественно и обратимъ наше вниманіе. Мы не будемъ, впрочемъ, повторять здѣсь о бщей характеристики деревенскихъ схо- довъ, сдѣланной нами въ первыхъ гла- вахъ. Все, что было сказано относитель- но этого раньше, цѣликомъ относится и къ сходу лопухинцевъ. Мы обратимъ вни- маніе только на тѣ особенныя, характер- ныя черты, которыя присущи собственно лопухинскимъ сходамъ. — Н у-ка, православные, такъ какъ же съ Макарихой-то быть?—спросилъ моло- дой староста, усаживаясь посрединѣ схо- да на лавкѣ со счетами, листомъ бумаги и карандашомъ въ рукахъ. Очевидно, былъ уже на сходѣ разговоръ. Я спро- силъ брательниковъ, что это за Макари- ха; оказалось — пустошка покосная въ лѣсу, версты за двѣ, пріобрѣтенная ло- пухинцами въ собственность вмѣстѣ съ лѣсомъ, еще до „воли“ (я здѣсь подъ именемъ лопухинцевъ разумѣю исключи- тельно обитателей Нижнихъ Лопуховъ, и притомъ собственно ,,графскихъ“). Эту пустошку сдавали въ аренду. — Да всѣ ли собрались? — Всѣ теперь... — Бабъ нѣту,—замѣтилъ одинъ бѣлый старикъ, съ умнымъ выразительнымъ ли- цомъ, въ поддевкѣ желтаго солдатскаго сукна. — Придутъ, не бойся... — Онѣ, братъ, услышатъ!.. Онѣ на это падки... Отъ нихъ не скроешь!.. — Бабамъ не давать,—рѣшилъ высо- кій молодой мужикъ съ красивой боро- дой:—что! грошовое дѣло! — Конечно, грошовое! Что вы съ ними канителитесь? Только міру убытокъ... Все равно, значитъ, что псу подъ хвостъ бро- сить... Вы веди правильный оборотъ, по-купецки, по-городскому,—кричалъ зыч- нымъ голосомъ на всю сходку какой-то господинъ лѣтъ 35-ти, приземистый, ко- ренастый, толстый, съ открытымъ весе- лымъ лицомъ, въ сѣромъ пиджакѣ и вы- сокихъ кувшинныхъ блестящихъ сапогахъ. По справкѣ оказалось, что не одинъ я былъ стороннимъ человѣкомъ на сходкѣ. Веселый господинъ былъ желѣзнодорож- ный мастеръ, управлявшій казармой ра- бочихъ, примыкавшей къ Лопухамъ. „Ду- шевный человѣкъ! Весельчакъ!“ — реко- мендовали мнѣ его брательники. — Конечно,—поддержалъ мастера зна- комый уже намъ, почтенный старецъ-ка- батчикъ,—баловать народъ не къ чему. Ты держись правиловъ: чтобы, значитъ, вполнѣ аукціонъ... Чтобы никому не въ обиду, ни себѣ, ни другимъ... — Пустое вы толкуете: вѣдь, бабы-то наши же... Не со стороны пришли,—за- мѣтилъ опять старикъ. — Притомъ же, всегда онѣ, вотъ ужъ три года, у насъ снимали безъ торговъ. — А у тебя много мірскихъ-то денегъ? А? Много, что ли, чтобы зря-то барыши бросать?—напали на возразившаго.—Пе- чальникъ выискался! — Онъ, братъ, къ бабамъ искони льнетъ!.. Ты не смотри, что у него бо- рода сѣдая... Охотникъ!—сострилъ ма- стеръ, и сходка засмѣялась. — Мужикъ былъ по этой части из- вѣстный! Еще когда у него старуха-то въ тѣлѣ была, такъ и то на задворкахъ съ бабами настигали, а теперь—что го- ворить! Дѣло видимое!—добродушно шу- тила сходка. — Дураки, лоботрясы! Право! Одинъ