b000002166

Д ѣ д ъ М а т в ѣ й . Черезъ недѣлю я окончательно посе- лился въ деревнѣ Ямы, въ избѣ дѣда Матвѣя. Изба у дѣда была большая, въ три свѣтлыя окна на улицу и одно въ проулокъ, совсѣмъ новая, новая до того, что въ передней половинѣ ея, гдѣ посе- лился я, даже печи не оказалось, а вмѣ- сто фундамента избу подпирали два тол- стые обрубка. Самъ дѣдъ съ небольшой своей семьей жилъ во второй, задней по- ловинѣ избы, въ два этажа, изъ которыхъ въ нижнемъ была стряпная, а въ верхнемъ, нѣчто въ родѣ антресолей, помѣщался чу- ланъ, кладовая и небольшая свѣтелка, г дѣ спали по лѣтамъ „молодые“, сынъ съ женой. Стѣны въ избѣ были выведены изъ хорошаго лѣса, крупнаго, но сложены не особенно прочно. Одна стѣна была выко- нопачена, другая оставалась съ продуши- нами. Вообще, видно было, что дѣло на- чиналось на широкую „хозяйственную" руку, но вдругъ почему-то было останов- лено на половинѣ. Въ переднемъ углу ви- сѣли образа, хорошаго стариннаго письма, въ массивныхъ фигурныхъ рамахъ; предъ ними двѣ лампады. У одной стѣны стоялъ стеклянный шкафъ съ хрустальною по- судой, любимымъ украшеніемъ крестьяни- на. Посуда, впрочемъ, была бракъ, до- бываемый обыкновенно за дешевую цѣну на заводахъ. По пріѣздѣ, первымъ же дѣломъ, ко- нечно, „самоварчикъ“, и я тотчасъ же пригласилъ къ себѣ знакомиться хозяевъ. Самоваръ внесла невѣстка старика—з до- ровая, лѣтъ подъ 30, женщина, съ ве- селымъ, довольно сиипатичнымъ лицомъ, въ платьѣ и въ платкѣ. За нею явился и дѣдъ Матвѣй, высокій, сгорбленный, съ выстриженной маковицей, съ большой бо- родой, висѣвшей двумя косицами, и гу- стой крышей сѣдыхъ бровей, нависшей надъ слезящимися глазами. Хозяевъ толь- ко и оказалось. Сынъ старика служилъ артельщикомъ при товарной желѣзнодо- рожной станціи въ городѣ. Я пригласилъ дѣда къ чаю. „Кушай! Кушай! чего ужъ намъ, старикамъ! Не слѣдъ намъ бало- в аться“. — Развѣ ты не пьешь? — Какъ не пить! Пью. Избаловался и я . Оттого вотъ у насъ нонѣ все такъ и идетъ вѣтромъ. Баловство это—чай-то! — А у васъ всѣ теперь пьютъ? — Всѣ. Въ рѣдкомъ дворѣ самовара нѣтъ. И утромъ пьютъ, и вечеромъ пьютъ. А въ мое время на всю волость только и было, что два самовара. Одинъ у сель- скаго засѣдателя, и другой — у одного богатаго мужика, да и тотъ прожился съ самоваромъ-то. Купилъ онъ этотъ само- варъ и пошло у него все не то, что въ прибыль, а въ убыль. Разсердился му- жикъ, взялъ колъ, вынесъ самоваръ на задворки, да и давай его по бокамъ-то охаживать: „такъ тебя, дьявола, и нужно! Изъ-за тебя это я и прожился!“ Право- слово, не вру! Старикъ засмѣялся. — Бѣда, какъ мужикъ осердится!— прибавилъ онъ. — Славную избу ты, дѣдушка, вывелъ. Только что жъ ты ее не достроилъ? Дѣдъ сокрушенно махнулъ рукой. — А вотъ чаи-то... Чѣмъ бы копейку приберечь, а ты тутъ сахарцу купишь, въ трактиръ въ городѣ лишній разъ за- вернешь... Да и то сказать — не знаю зачѣмъ и зачиналъ такую хоромину! Ду- малъ, другъ ты мой сладкій, что въ вѣкъ она пойдетъ, а замѣстъ того... Думалъ, братецъ, просторъ дать, хозяйство пол- ное пріустроить, какъ у батюшки въ ста- рину было... а вышло—только бы какъ- никакъ умереть! — Что жъ такъ? — Да для кого этотъ просторъ-то стро- ить, кому въ пользу онъ пойдетъ? Вотъ невѣстка-то у меня не родитъ, а ужъ де- вятый годъ замужемъ; сынъ въ городѣ служитъ, только на страду домой прихо- дитъ, да и невѣстка все время на фа- брикѣ работала, какъ моя старуха жива была. Только теперь вотъ придержалъ при хозяйствѣ. Бѣгутъ молодые-то, другъ мой сладкій, бѣгутъ отъ земли... Городъ ихъ смущаетъ! Только мной пока при землѣ и держатся. Умру я — дня здѣсь не останутся, совсѣмъ въ городъ пере- берутся, хозяйство все нарушатъ. Еще ежели бы сынъ былъ у нихъ, такъ было бы объ комъ позаботиться, да вотъ не родитъ! Такое это несчастіе! Да и самимъ- то имъ тоже скучно безъ ребятъ, въ ра- ботѣ ужъ эдакой спорины не видать... — А когда ты и по какому случаю началъ новую избу строить? — Пожаръ у насъ былъ, лѣтъ пять тому. Всю деревню снесло. Вотъ съ тѣхъ поръ... Все, другъ, выгорѣло до- чиста. Жалко было, изба у меня была дѣдовская, хорошая изба, изъ одеженки