b000002166

своего провосходства предъ пришиблен- нымъ сельскимъ учителемъ и темной мас- сой причта—тѣ ли это сынки, которые меч- таютъ объ ученыхъ степеняхъ съ теп- .лыми мѣстечками и о крупныхъ гонора- рахъ „либеральныхъ профессій" и напол- няютъ радужными мечтами сердца папе- некъ и маменекъ? Или то другіе юноши, „незадавшіеся", о судьбѣ которыхъ цѣ- лыми днями и ночами болитъ и ноетъ м атеринское сердце? Много предположеній, воспоминаній и мыслей пронеслось въ моей головѣ. Я взглянулъ на учителя и передалъ ему нѣчто изъ перечувствованнаго мною: апа- тическій взглядъ, какое-то неопредѣлен- ное мычаніе и почти непониманіе, о чемъ идетъ рѣчь, были мнѣ отвѣтомъ. Еще не успѣла насъ матушка угостить чаемъ, какъ съ колокольни, стоявшей прямо противъ оконъ, саженяхъ въ де- сяти, раздался оглушительный трезвонъ. Въ окнахъ зазвенѣли стекла, разговари- вать и что-нибудь слышать стало невоз- можно. — Вотъ у насъ какой колоколъ,—за- мѣтила матушка: — на весь уѣздъ един- ственный, да еще и съ соборнымъ поспо- ритъ. Все усердіемъ прихожанъ. — То-есть, крестьянъ? — Все они. Были и вклады, отъ бо- гатыхъ. Хорошій колоколъ, звонкій. Вотъ сейчасъ и самъ придетъ. Это образа не- сутъ. Въ ожиданіи самого, мы разговорились съ матушкой: неизбѣжныя жалобын а не- достатокъ содержанія, на большое семей- ство, на дороговизну, на трудныя вре- мена, когда нескоро жениховъ сыщешь, на прижимку мужиковъ. Разговоръ пере- шелъ къ общему обѣднѣнію крестьянъ и безпомощности деревенской жизни. Ма- тушка сообщила, что къ ней много хо- дитъ крестьянокъ за помощью въ раз- ныхъ болѣзняхъ. „Да что я имъ могу сдѣлать? Сама я ничего не знаю, ничему яе учена. И жалко бываетъ, и сама съ ними плачешь, нечѣмъ взяться! Ни я, ни самъ ничего въ этомъ не понимаемъ. Хоть бы книги какія были, и тогонѣтъ! Смотришь—человѣкъ мучается, а помощи никакой ниоткуда. Ну, дашь гривенникъ на лѣкарство—и все тутъ“. Впослѣдствіи я самъ воочію убѣдился, до чего дохо- дитъ въ этомъ случаѣ безпомощность крестьянъ. О существованіи земства и земской медицины крестьяне имѣютъ весь- ма смутное понятіе. Звонить перестали. Явился батюшка, съ истомленнымъ, потнымъ лицомъ, въ пыли. Впрочемъ, несмотря на усталость, онъ былъ любезенъ, разговорчивъ и ожив- ленъ. Батюшка—истый русскій сельскій священникъ, исправно и съ убѣжденіемъ исполняющій свои „требы“, но не упу- скающій изъ виду и того, что эти „тре- бы“ должны имѣть извѣстную матеріаль- ную цѣнность; умѣющій „побесѣдовать отъ божественнаго“, но не надоѣдающій проповѣдями, а больше говорящій съ при- хожанами отъ „житейскаго“. — Устали?—спросилъ я. — Есть-таки. У насъ у всѣхъ здѣсь дѣло трудовое. Вотъ теперь мольбы на- ступили... — Какія же это „мольбы“? — По обычаю, по обѣщанію, по зака- зу. „Заказныя мольбы“. Всякія! Вотъ мы считаемъ деревень пятнадцать въ нашемъ приходѣ, верстъ за восемнадцать есть— такъ въ каждой своя мольба, каждая де- ревня у насъ свою пятницу празднуетъ: у которой восъмая, у которой десятая, девятая, одиннадцатая. Въ каждую де- ревню и ходишь съ образами. — Кто же установилъ эти праздники и что собственно значатъ эти пятницы? — Установились они искони, а значе- ніе, такъ надо полагать, болѣе суевѣр- ное имѣютъ. — Сколько же вы собираете за эти мольбы? — Копеекъ по 10—15 съ двора. У насъ всякія, вѣдь, есть мольбы—и кромѣ этихъ. Предъ началомъ работъ—опять мольбы. Ежели Богъ попуститъ засухой или не- настьемъ—опять мольбы бываютъ, „за- казныя“. И все съ образами ходимъ. Тя- жело, я вамъ скажу! — Отчего жъ вы это какъ-нибудь ина- че не устроите? Къ одному бы времени свести ихъ, въ одно мѣсто. Ну, въ храмѣ назначить, въ воскресные дни. — Этого невозможно!—улыбнулся ба- тюшка:—у насъ только тогда крестьянинъ и молится, когда къ нему въ деревню об- раза принесутъ; онъ и мольбу эту „крѣп- че“ считаетъ. А храмъ очень мало посѣ- щаютъ. Къ храму они весьма хладно- кровны. Хорошо, ежели въ воскресенье человѣкъ 50 придетъ. Спросишь ихъ, а они: „мы ужъ, батюшка, говорятъ, помо- лились, у насъ мольба своябыла“ . Вотъ они какъ объ этомъ думаютъ. Ну, и при- томъ, ежели бы ниэти мольбы, чѣмъ намъ было бы жить? Вѣдь, у насъ здѣсь ду-