b000002166

2 4 2 УСТОИ. ЭШ ІЛОГЪ. ДВЪ ПРАВДЫ. время, когтями рвало грудь... Кто же за руки и поспѣшно тащитъ туда же. этотъ сфинксъ? Это ты — любовь, отвѣ- Массовый потокъ уже ворвался въ го- чалъ Гейне... Да, любовь, человѣчество, родъ, запрудивъ всю улицу; насъ встрѣ- весь м іръ... А кто безжалостно бросилъ чавшихъ, прижали къ стѣнамъ ... И вотъ, меня, бѣдную дѣвушку, въ объятія этого одинъ разъ, я, не знаю какъ , отбилась сфинкса, въ которыхъ изнывали сами отъ матери; оглянулась въ стороны, на- Гейне... Кто? Вы , вы, безжалостный задъ, нашихъ нѣтъ, а меня уже несетъ старикъ! общій напоръ, не давая остановиться ни Простите! Вы , конечно, знаете, что это на секунду; и я бѣжала своими малень- вздоръ... Вамъ уже не въ первый разъ ісими ножками, стараясь поспѣть за ши- слышать это отъ меня. А теперь я стала рокимъ шагомъ сыромятныхъ сапогъ и еще раздражительнѣе. Мнѣ думается, что лаптей. Я задыхалась; едва я обертыва- у меня развивается болѣзнь... Грудь что- лась назадъ, чтобы посмотрѣть своихъ, то ноетъ. Кстати, сегодня исполнилось че- какъ меня что-то опять подхватывало и тыре года, какъ я „подвижничаю1 въ сель- несло, несло что-то пыльное, потное, за- скихъ учительницахъ. пыхавшееся, высокое, могучее, отъ чего Муха, попавшая въ кринку съ моло- пахло масломъ и дегтемъ: это все былъ комъ... Бѣдная муха! Каікъ она обрадо- мужикъ... А я была чуть-чуть выше его валась изобилію благодати—и потонула сыромятнаго сапога!.. Помню, меня охва- въ ней! тилъ безотчетный страхъ предъ этимъ Марта 5-го. напирающимъ мужикомъ, который не об- Вчера я не могла больше писать: сво- ращалъ на меня никакого вниманія. Чув- дить итоги — страшное дѣло. Для кого, ство полной безпомощности, одиночества, зачѣмъ нужна была моя жизнь? ужаса охватило меня, и я, измученная, Вы пишете, чтобы я подробно сооб- мокрая, уставшая, едва переплетая но- щила обо всемъ, что дѣлается теперь у гами, вдругъ заплакала... Но мужикъ все н а съ ... Что дѣяается у насъ? Господи! валилъ и валилъ : съ боковъ его жали я ничего не понимаю... Я только чувст- крупы жандармскихъ лошадей, въ дру- вую, какъ томительно ноетъ мое сердце, гомъ мѣстѣ онъ самъ жалъ ихъ къ стѣ - Что у насъ дѣлается? Нѣтъ, Б oгa ради, намъ домовъ... На мои плюнелевыя бо­ не заставляйте переживать еще разъ ту тинки то и дѣло ступали тяжелыя под- муку, которую вызываютъ мгла, туманъ ковы мужицкихъ сапогъ; барежевое плать- собственной души и всего окружающаго... ице и юбочки не только были измяты, Помню, я была маленькою дѣвочкой. Мы какъ тряпки, но готовы были превратиться жили въ губернскомъ городѣ, въ кото- въ лоскутья... Слезы у меня лились все ромъ разъ въ годъ бываетъ огромное неудержимѣе, а кругомъ я слышала только стеченіе народа по поводу принесенія звонъ колоколовъ, несвязный гулъ , тя- чудотворной иконы. Я всегда любила желое дыханіе сотни грудей и только из- ожидать этого дня, когда городъ необычно рѣдка возгласы старухъ или стариковъ, оживлялся, но и боялась его, боялась его которые говорили, обгоняя меня: „Ай, ай! потому, что ужъ очень много наплывало задавятъ, того гляди, дѣвочку!.. Долго ли, на городъ мужика. Этотъ сѣрый мужикъ, Господи!.. Много ли ей надо? Мужикъ какъ неудержимый потокъ, еще съ ве- сапогомъ раздавитъ!" И, сказавъ это, чера начиналъ налегать на городъ; все онѣ уже перегоняли меня, увлекаемыя шоссе, ведущее въ городъ, на нѣсколько сами. Вотъ я спотыкнулась — и упала... верстъ представлялось непрерывною цѣпью И мнѣ, помню, мелькнула мысль — вотъ мужицкихъ группъ, какъ волны, неторо- сейчасъ огромный мужицкій сапогъ при- пливо катившихся въ городъ. Къ утру, давить меня, и мнѣ будетъ такъ же больно, когда трогалась икона изъ пригороднаго какъ моей ногѣ въ плюнелевой ботинкѣ... монастыря, все это уже представлялось Но затѣмъ я уже не помшо, что было..., сплошною массой, волнующеюся и неудер- Когда я очнулась, меня держалъ на ру - жимо стремящеюся въ одномъ направле- кахъ какой-то деревенски! старичокъ, съ ніи. Вотъ эта стотысячная масса сгу- томнымъ, ласковымъ, мягкимъ взглядомъ, щается около городской заставы; со всѣ хъ и говорилъ: „Ну, ну, не плачь, краса- городскихъ колоколенъ раздается тре- вица!.. Теперь улсъ мы съ тобой какой звонъ; разряженный городской людъ то- ни то путь найдемъ... И мамыньку най- ропливо стремится навстрѣчу ходу; мать, демъ... Не плачь, красавица, не бойся!., въ волненіи, схватываетъ насъ, сестеръ, Ай, какое дѣло!.. И зачѣмъ это ты сюда