b000002166

пріѣхали Евтропы, съ деньгами; говори- ли, что пока успѣли по деревнямъ не- много собрать. Что послѣ доставятъ въ городъ. Пріѣхалъ запыхавшійся Сосна и -сказалъ, что насилу онъ въ волости устав- ную грамоту „выкралъ“ , при помощи второго писаря, котораго подкупилъ; что копію писалъ всю ночь. Потомъ ихъ повезли на трехъ телѣ- гахъ, на парахъ; впереди и сзади Лим- подисты, Хипы да Лукашки. Потомъ они ѣхали мимо волости зада- ми, чтобы съ кѣмъ не встрѣтиться... По- томъ за версту отъ волости, изъ-за моста черезъ оврагъ, гцѣ густые кусты, по нимъ два раза стрѣляли... Лимподисты разогнали лошадей, а потомъ говорили, что это стрѣляли не иначе, что Маркуш- кины да старшинскіе „молодцы“. Одинъ охотникъ увѣрялъ, что „дробью пропу- деляли“ и что они — стрѣлки завѣдомо плохіе: по коровѣ промахнутся. Потомъ ихъ привезли въ городъ. Въ тородѣ жили недѣлю, ходили куда-то, ис- кали Филаретушку — не нашли. Потомъ Евтропы привезли денегъ и отправили ихъ по желѣзной дорогѣ. Черезъ двѣ недѣли или черезъ мѣсяцъ они опять ѣхали по чугункѣ, но уже об- ратно, по этапу, вмѣстѣ съ какимъ-то другимъ народомъ. Потомъ... V. Потомъ Пиманъ проснулся совсѣмъ... Въ острогѣ понемногу начиналось дви- женіе. Кругомъ начинали на нарахъ под- ниматься, креститься, зѣвать, потяги- ваться... Вонъ и Сысой съ Ермиломъ поднялись... Сталъ Ппманъ всматривать- ся въ народъ и видитъ: сидитъ въ про- тивоположномъ углу лысый мужичокъ, лицо у него веселое, глазами постоянно моргаетъ, сидитъ у себя въ углу, словно въ своей избѣ, да въ сумкѣ копается. — Да никакъ, братцы, это нашъ Минъ,—сказалъ тихо Пиманъ Сысою. — И правда, что онъ !..Вотъ гдѣ при- велъ Богъ встрѣтиться,—весело сказалъ Сысой. Подошли къ Мину. Заморгалъ Минъ больными глазами. — Да какъ это вы, родные? а? Какъ это вы угодили въ экое мѣсто? — Ходоками,—сказали Пиманъ и Сы- сой. — Ахъ, братцы... Тутъ Минъ и просіялъ и засвѣтился. — Натко-сь, натко-сь... Вотъ гдѣ при- велось встрѣтиться!—говорилъ онъ, про- тирая глаза, какъ будто никакъ не могъ еще хорошенько разглядѣть.—И ты, Пи- манъ Савельичъ?.. Ну-у... Вотъ, вѣдь, правду, вишь, я тебѣ говорилъ, что мы съ тобою изъ одного полѣна: расколи насъ хоть на щепки, а придетъ время, все къ одному мѣсту придемся... Хи-хи-хи!.. И Минъ Аѳанасьичъ засмѣялся своимъ обычнымъ, мягкимъ смѣхомъ. — Эки дѣла, Минъ Аѳанасьичъ, а?— говорили ходоки. — Думаемъ разорятъ насъ теперь. — Пятьдесятъ вотъ лѣтъ старался, а тутъ вотъ... Раззоромъ разорятъ, какъ пить дадутъ!—прибавилъ Пиманъ, давно уже загрустившій. — А вы, други, духомъ укрѣпитесь,— сказалъ Минъ Аѳанасьичъ. — То-то вотъ... А ты все вотъ веселъ! — Да что намъ, други, съ чего горе- вать-то? Никто нашей правоты отъ насъ не возьметъ... Какъ нашу правоту отъ насъ взять?.. Да ты меня куда хошь за- сади, въ Сибирь сошли—и все я при сво- ей правотѣ останусь! — Да какъ ты сюда попалъ, мы и не спросимъ?—вскрикнулъ Сысой. — Вѣдь, ты Богу пошелъ молиться?.. — И Богу помолился, и съ народомъ поговорилъ... Надо думать, за это са- мое тоже по этапу справляютъ... Пока солнышка нѣтъ, она и все, правота-то, такъ гуляетъ!.. И Минъ Аѳанасьичъ опять такъ ве- село засмѣялся, что и сами ходоки улыб- нулись.