b000002166

дилъ по себѣ. Но Петръ и Аннушка были „влюблены“ по-своему. Какъ ни старался Петръ сократить „це- ремонію", тѣмъ не менѣе ему удалось обвѣнчаться только черезъ два мѣсяца. ГЛАВА III. Мирныя дѣти труда. I. Минула зима. Вслѣдъ за потокомъ пер- выхъ весеннихъ лучей все оживилось въ деревнѣ: вчера медленно двинулся снѣгъ по холмамъ, сегодня напружились воды, и, какъ будто отъ вздоха проснувшихся рѣкъ, ледъ поднялся, треснулъ и мед- ленно-плавно тронулся, а назавтра вздох- нула прогрѣтая солнцемъ земля и влажно- густые пары повисли надъ нею. Торопли- во съ полатей сползли мужики; хлопот- ливыя бабы, крестясь, выгоняли скотину на потныя нивы. Еще на поляхъ листокъ не пробился, не высохла въ улицахъ грязь, а ужъ всюду движенье, шумъ, суета: тамъ провожаютъ въ работу артели; съ топо- рами, пилами, толпясь, по улицамъ хо- дятъ отцы, сыновья и мужья; обливаясь слезами, матери въ путь снаряжаютъ под- ростковъ; здѣсь—шумно-крикливые схо- дятся сходы на вьтборъ мірскихъ цѣло- вальниковъ, мѣрщиковъ, вытныхъ и, вый- дя въ поля, покрестившись, равняютъ межъ всѣми еще неоттаявшую грудь кор- милицы-пашни. Гдѣ—еще мирно, согласно завѣтамъ отцовъ, свершается дѣло мір- ского равненья, полагая предѣлъ жад- нымъ инстинктамъ; гдѣ — уже шумно и буйно, подобно голоднымъ ягнятамъ, чтб алчно рвутъ другъ у друга, толкаясь, полное вымя вернувшейся съ пастбища матери... Всюду „зеленымъ шумомъ" за- гудѣла весна, всѣхъ пробуждая въ де- ревнѣ. Такъ отдыхающіе близъ Божьяго храма странники, вдругъ заслыша первый ударъ съ колокольни и скринъ отворя- емой двери, суетливо шумной толпой, под- бирая на спины котомки, спѣшатъ на при- зывные звуки. Вотъ ужъ сошло половодье; ковромъ зеленѣющихъ всходовъ покрылись поля; на припекѣ весенняго теплаго солнца ок- рѣпли дороги; слѣдомъ за артелями ихъ оживили другія толпы: то переселенцы двинулись съ сѣвера къ юго-востоку. Длинный рядъ самодѣльныхъ фуръ тянул- ся, тяжело нагруженный хозяйственнымъ скарбомъ. Отцы, крупно шагая съ боку дороги, бичами коней погоняли; матери, окруженныя стаей крикливыхъ ребятъ, лѣпились поверхъ высокихъ возовъ, какъ пчелы около улья, когда пчеловоды пере- носятъ ихъ съ мѣста на мѣсто. Медлен- но двигались фуры, истомленныя клячи едва постромки тянули и часто, въ гору поднявшись, долго стояли, разставивъ дрожащія ноги и тяжко дыша. Да и сами путники дѣлали часто привалы. Дости- гнувъ большого селенія, таборомъ, слов- но цыгане, близъ околицъ они становились- Зажегши костры, готовили матери кашу, подростки хворостъ сбирали, а мужья и отцы расходились по окрестнымъ селень- ямъ, прося подаянья. Всюду охотно имъ помогали крестьяне, видя ихъ грустно- смиренныя лица, и, собравшись толпами вкругъ нихъ, долго слушали ихъ полные- скорби разсказы. Такъ, ежегодно капля по каплѣ, насыщаютъ крестьянскую душу и умъ волны народнаго моря, перелива- ясь отъ края до края... Троицынъ день былъ. Нынче три празд- ника выпало кряду. Старый Пиманъ съ сыновьями, вымывшись въ банѣ, вышелъ подъ вечеръ къ воротамъ — на улицу. Здѣсь они рядомъ сѣли на лавку, пре- давшись обычному отдыху на виду у де- ревни. Давно ужъ они тутъ не сидѣли. Много нынче дѣлъ у Пимановъ: то свою землю вспаши, то поспѣвай къ зятю, то въ Волчій поселокъ. Свою деревенскую улицу только и знали они, когда уѣзжали до свѣту въ поле или возвращались съ поздней зарей. Случалось, всей вытью на недѣлю они уѣзжали въ поля. — Ну, вотъ и вы проявились!.. Пора бы и отдыхъ ужъ знать... Пора бы и свой міръ провѣдать, — говорили шутя подо- шедшіе къ нимъ сосѣди. — Совсѣмъ вы отъ улицы нашей отбились! По цѣлымъ днямъ васъ не видишь... Отбились отъ міра. — Точно, давненько на улицѣ мы не гуляли... Вотъ попарили кости, да вышли ихъ поразмять,—отвѣчали довольные тѣ- ломъ и духомъ Пиманы. — Вы поди ужъ совсѣмъ позабыли, что и творится въ міру... Въ довольствѣ да въ счастьи другихъ забываешь скоро. — А что? — Да такъ... Къ слову... Вонъ вы всю зиму свадьбу играли, да по усадьбамъ ку-