b000002166

— Что ты надѣлалъ? Вѣдь, ты всю Вальковщину противъ меня поднялъ... всю округу... Вѣдь, ты... — Что же мы сдѣлали такого... глу- паго?—спрашивалъ Борисъ, пренебрежи- тельно пожимая плечами. — Какъ что? К а к ъ что?... Цѣлый годъ изо-дня въ день я слышу жалобы ото всѣхъ... Какъ что?—кричалъ баринъ. — Есть ли хотя одинъ человѣкъ у меия, кто былъ бы тобою доволенъ? Ты всѣхъ со свѣту сжилъ... Отъ тебя народъ вѣ- шается... Какъ что?.. — Все... для васъ же... старались, а замѣсто того... — процѣдилъ чуть слыш- но Борисъ. — Какъ? Какъ? Я тебѣ велѣлъ оби- жать народъ? Ты смѣешь прятаться за меня?—вдругъ обернулся къ нему баринъ. —Савельевна!—закричалъ онъ.—Позови- те мнѣ Савельевну. — Ну, старуха, говори, что я съ нимъ долженъ дѣлать? Говори... Вѣдь, ты мнѣ за него ручалась,—говорилъ баринъ, ког- да трусцой, взволнованиая, прибѣжала на зовъ старушка. — Батюшка-баринъ,—повалилась она въ ноги барину,—убери его отъ міра... Онъ съ своимъ умомъ весь міръ загубитъ, души христіанскія погубитъ!.. Думала ли я, гадала ли, что столько грѣха будетъ?.. Все, батюшка, отъ гордости отъ его... Вѣдь, у него, непутнаго, еще борода хо- рошенько не выросла, а передъ нимъ старики сѣдые трясутся. Вѣдь, его глаза пуще вашего барскаго боятся, простите, меня, батюшка, глупую старуху. — Чѣмъ же мы виноваты?.. Коли бо- ятся, значитъ есть за что,—проговорилъ Борисъ и улыбнулся. Баринъ внимательно взглянулъ ему въ лицо. — А! Теперь я знаю, въ чемъ ты ви- новатъ!—сказалъ онъ. И къ изумленію всей Вальковщины и даже сосѣднихъ помѣщиковъ и крестьянъ, добрый баринъ, ратовавшій за освобожде- ніе, высѣкъ своего собственнаго бурми- стра... Говорили, что баринъ на другой же день раскаялся за невольный порывъ гнѣва и думалъ было наградить Бориса, но Бориса уже не было въ Дергачахъ: онъ бѣжалъ изъ нихъ съ женою и дѣтьми. А въ сущности, все-таки, ни самъ Бо- рисъ, ни баринъ, ни мужики не знали, въ чемъ же собственно виноватъ Борисъ. „Убери, ваша милость, убери его отъ насъ!.. Боимся мы его...Житья не стало отъ страха!" — говорили только всѣ въ одинъ голосъ. И дѣйствительно, трудно было опредѣлить, въ чемъ собственно былъ виноватъ Борисъ: онъ не былъ ни на сторонѣ богатыхъ, ни на сторонѣ бѣд- ныхъ; неграбилъ ни мужиковъ, ни бари- на; если былъ ииогда суровъ, то былъ также неожиданно щедръ, милостивъ, справедливъ. Знали только одно, что Валь- ковщина стала приносить барину неслы- ханные доходы. Борисъ вдругъ поднялъ на ноги всю тысячедушную и мирно про- зябавшую цѣлый вѣкъ Вальковщину. Цѣ- лыми сотнями, не разбирая богатыхъ и бѣдныхъ, гонялъ Борисъ народъ на ра- боты: то заведетъ по всѣмъ деревнямъ общественныя запашки; на время уборки с-гонитъ на нихъ все здоровое населеніе. Вальковщины, и въ одинъ, въ два дня громадные стога сѣна и скирды хлѣба уже стояли на поляхъ; то сгонитъ на- родъ въ лѣсъ, и цѣлыя вереницы возовъ потянутся изъ него съ хворостомъ, бу- реломомъ, сучьями, прежде гнившимитамъ безъ толку; то дѣлые мѣсяцы заставлялъ всю Вальковщину стоять по поясъ въ водѣ, въ болотѣ, копая канавы на про- тяжеиіи пяти верстъ, заставляя то же дѣлать всѣ сосѣднія помѣстья, грозя за- топить ихъ луга и поля, спустивши воду съ своихъ болотъ. Борисъ—вѣчно весе- лый, бодрый—съ какимъ-то запоемъ от- давался этой дѣятелыюсти. Онъ страстно любилъ смотрѣть, какъ эти толпы, по- корныя одному его слову, поднимали не- вѣроятные труды и въ одинъ-два дня совершали такія дѣда, какихъ хватило бы на цѣлые десятки лѣтъ. Онъ чувство- валъ одно, что отданная въ его руки тысячедушная масса сама выносила его на какую-то высоту, гдѣ закруживалась голова. Часто, въ красной кумачной ру- бахѣ и плисовыхъ шароварахъ, являясь на общія работы, онъ выкачивалъ народу боч- ки водки и оралъ пѣсни, идя впереди под- гулявшей Вальковщины. Онъ самъ весь захлебывался этою массовою поэзіей... Денегъ онъ не домогался, не грабилъ, не припрятывалъ,—онъ не зналъ имъ счета: послѣ каждаго новаго предпріятія ско- плялось у него ихъ столько, что онъ могъ отдавать ихъ также безъ счета ба- рину, какъ безъ счета бралъ себѣ самъ. Борисъ завелъ любовницъ, тройку лоша- дей, тарантасъ, посадилъ на козлы ям- щика съ павлиньимъ перомъ, въ плисо- вой безрукавкѣ, и рыскалъ по сосѣднимъ селамъ и городамъ, ухарскій, беззавѣт-