b000002166

— Дѣвушки! что мы на пріѣзжихъ, ровно на писанные пряники, рты разину- ли? Скажутъ, пожалуй, что завидуемъ еще... Давайте хороводъ водить!.. У насъ свое удовольствіе есть! И она, взглянувъ еще разъ на Петра и потащивъ Яню, который послушно шелъ за ней, выбралась сквозь толпу на сере- дину улицы. Молодежь двинулась за ни- ми; Янька ухарски заломилъ шапку и за- пѣлъ. Его подхватили съ какою-то осо- бенною силой, какъ будто вся молодежь даже пѣсней хотѣла кого-то уязвить, что- то затушить на душѣ, что-то скрыть. — Пойте, пока не продали!—крикнулъ опять голосъ изъ толпы. Этотъ голосъ былъ хорошо знакомъ Пи- манамъ: это выкрикивалъ ихъ единокров- ный Борисъ. На лицахъ Пимана съ женой отрази- лось неопредѣленное безпокойство,—какъ и всегда при выкрикахъБориса,—сопро- вождаемое у Пимана суровою серьезно- стью, а у Катерины Петровны тою тихою грустью, съ которою вспоминаютъ мате- ри о заблудшихъ дѣтяхъ. — Пойдемте въ избу. Что здѣсьна на- родъ глядѣть... Вотъ его сколько набра- лось, еще наслушаешься чего ни то!— пригласили гостей дѣти Пимана. — Пойдемте,—проговорилъ съ неволь- ною поспѣшностью Петръ. Внутреннее безпокойство,при видѣ все увеличивающейся толпы, въ немъ все больше усиливалось. — Н ынѣ мы такъ живемъ: вольница— на улицу, хозяева—въ избу,—проговорилъ старичокъ Ермилъ изъ Груздей. — Ступайте, ступайте,—сказалъ Минъ Аѳанасьичъ,—а они пускай гуляютъ,ко- ли у нихъ въ душѣ довольство. Въ душѣ довольство—прежде всего, дружокъ!—по- хлопалъ онъ по плечу Митродора Ва- сильича Графа. — Да коли ты с ъ косушкипьянъ, такъ какого тебѣ еще рожна надо?—замѣтилъ Графъ и громко захохоталъ. —Поневолѣ будешь доволенъ! — То-то вотъ, дружокъ, и есть,—за- смѣялся и Минъ Аѳанасьичъ.—Ты вотъ и по четвертной выпиваешь, а все за со- бой недовольство таскаешь. И Мннъ Аѳанасьичъ опять засмѣялся дребезжащимъ смѣхомъ. Графу это замѣчаніе, видимо, не понра- вилось. Онъ какъ-то плотоядно расши- рилъ ноздри, запыхтѣлъ, но ничего не сказалъ и, съ пренебреженіемъ отвер- нувшись отъ Мина, пошелъ въ во- рота. А Минъ Аѳанасьичъ, все сіяя тою же улыбкой, съ которой онъ обратился къ Графу, поднявъ руки и тихо помахивая ими, какъ крыльями, въ тактъ пѣснѣ, подплылъ къ хороводу. ГЛАВА IV. В о л ь н и ц а . I. Новые гости — Митродоръ Графъ и Петръ Вонифатьевъ, сопровождаемые хо- зяевами—Пиманомъ, Катериной Петров- ной и старшими ихъ сыновьями, вошли въ ворота, подъ навѣсъ просторнаго, чис- таго и свѣтлаго Пиманова двора. Къ нимъ, слѣдомъ, присоединились и про- чіе „солидные хозяйственные“ гости: ста- ричокъ Ермилъ изъ Груздей, два сосѣда Пимана—его сверстники и два „середня- ка“—сверстники его сыновей. Едва только Петръ вступилъ во дворъ, какъ его вдругъ охватило какое-то прі- ятное ощущеніе, напоминавшее что-то старое: этотъ просторъ и чистота истин- но-хозяйственнаго двора, эта печать по- рядочности, строгости, крѣпости и устой- ности, это виднѣвшееся во всемъ созна- ніе силы, правоты, прочности—сразу ска- зало Петру, что онъ неошибсяи знаетъ, съ кѣмъ имѣетъ дѣло. Онъ зналъ, ка- кимъ путемъ возможно для крестьянина достиженіе этого хозяйственнаго идеала, безъ всякой сторонней помощи или сча- стливой удачи: это дѣло крѣпкой, суро- вой энергіи, размѣреннаго, упорнаго и неустаннаго труда, постоянной выдержки, неуклонной строгости во всемъ, до по- слѣднихъ мелочей, строгой гармоничности общаго труда всей семьи, гдѣ безпово- ротно каждый подчиненъ обшей гармоніи, какъ колесо въ сложной машинѣ. Тутъ рѣдко допускается фантазирующая рас- плывчатость, нѣтъ мѣста „рукосуйству“, лишней рюмкѣ водки, лишней личной при- хоти, лишнему слову, выходящему изъ предѣловъ хозяйствованія. Потому что, случись малѣйшее нарушеніе кѣмъ-либо этой „строгости", и общая гармонія за- трещитъ по всѣмъ швамъ: выпита лиш- няя рюмка водки—и общая гармонія уже спѣшитъ заявить, что въ этой рюмкѣ вы- пита часть крови каждаго изъ созидателя этой гармоніи.