b000002166

бѣлый, словно мельникъ, но съ розовымъ лицомъ, покрытымъ тоже бѣловатымъ пу- хомъ, и, размахнувъ, какъ мельничными крыльями, своими могучими руками, ра- стожавъ народъ, подошелъ, улыбаясь во весь ротъ, къ Мину, обнялъ его малень- кую голову своею широкою рукой и, опять оттолкнувъ отъ себя, сказалъ: — Лю-юблю!.. Вотъ это я л-люблю! Вотъ... это... я люблю!—повторялъ онъ, силясь что-то сказать получше, но рѣ- шительно не находя словъ. Лимподистъ почти совсѣмъ не пони- малъ, что хотѣлъ сказать своимъ отвѣ- томъ Минъ (да едва ли въ этотъ мо- ментъ понималъ и самъ Минъ), но Ли- мподисту понравилась та храбрость, съ которою маленькій, худенькій Минъ Аѳа- насьичъ возразилъ надменному книжнику. Да таковъ и былъ дѣйствительно смыслъ самаго отвѣта Мина. Этотъ неожиданный порывъ Лимпо- диста вызвалъ еще большее веселье. Да- же солидные „середняки", сначала было сочувствовавшіе старовѣру и неодобря- вшіе отвѣта Мина, теперь смѣялись. Поощренный такимъ одобреніемъ, Минъ Аѳанасьичъ пріободрился и хотѣлъ было, такъ или иначе, окончательно уничто- жить старовѣра, когда въ дверяхъ поя- вился, зачѣмъ-то вышедшій раньше, Пи- манъ Савельичъ и, улыбаясь, бережно несъ въ рукахъ какой-то бумажный свертокъ. — Вотъ, во снѣ мнѣ... указаніе бы- ло... И совсѣмъ забылъ,—говорилъ онъ, бережно развертывая свертокъ корявыми пальцами.— Вотъ еще отъ отца (Груздя онъ считалъ отцомъ) остался... Говоритъ: „Бери... Когда ни то удосужишься—про- читаешь... „Да вотъ вѣкъ прожилъ, а все не удосужился... — Долго же собирается мужикъ гра- моту читать! —весело замѣтили гости. — Да и то забылъ совсѣмъ... Ни къ чему... Да вотъ ужъ во снѣ указаніе было... — говорилъ Пиманъ, все еще не умѣя сладить со свиткомъ и поварачивая его то внизъ, то бокомъ. — Дайсюда!—сказалъ сурово расколь- никъ, подходя къ нему съ видомъ чело- вѣка, знающаго свое дѣло. — Дай, дай ему... Авось скорѣе те- бя дочитается!.. Ты вотъ цѣлый вѣкъ собирался,—шутили гости. Раскольникъ долго всматривался въ характеръ „устава“ , которымъ былъ на- писанъ свитокъ. Повидимому, его инте- ресовало не столько содержаніе свитка, сколько его „начертаніе". Но по лицу его было замѣтно, что онъ то сомнѣвал- ся въ чемъ-то, то иногда въ глазахъ его загоралась надежда. — Какъ онъ тебѣ достался? — спро- силъ, наконецъ, Іона Губинъ, повидимо- му, въ чемъ-то окончательно убѣдив- шись. Пиманъ разсказалъ исторію свитка, какъ передавалъ ему Груздь. — Читай!.. Пусть Іона читаетъ! П о- слушаемъ, какъ старики-то наши писа- ли! — заговорилъ заинтересованный на- родъ, и всѣ сгрудились около Іоны. Іона обвелъ всѣхъ сердитымъ внима- тельнымъ взглядомъ, какъ будто желая удостовѣриться, дѣйствительно ли спосо- бенъ окружающій его народъ проникнуть- ся серьезностью его чтенія и не унизит- ся ли онъ, Іона, дометанія бисера передъ свиньями. Наконецъ онъ сталъ читать медленнымъ, протяжнымъ тономъ. Свитокъ этотъ заключалъ именно то „Слово о двухъ мужикахъ“, о которомъ говорилъ Груздь во снѣ Пимана. Стиль „Слова“ , замѣтно, былъ разсчитанъ на возможно большее число слушателей и читателей, а потому въ немъ всюду за- мѣчались старанія автора приноравли- ваться къ пониманію и языку массы. Вотъ почему, вѣроятно, чѣмъ больше читалъ Іона, тѣмъ гости Пимана внима- тельнѣе вслушивались. Въ „Словѣ“ го- ворилось обо всемъ просто и ясно. На- чиналось оно воззваніемъ: „Православные крестьяне, истинные Господа нашего хри- стіане! Просимъ оное послушать ска- занье, да будетъ оно вамъ въ указанье, какъ теченіе жизни познати и отъ того въ тяжкій грѣхъ не впасти; чадъ своихъ отъ соблазна охранити, и тѣмъ Царю небесному угодити!“За этимъ воззваніемъ характеръ стиха измѣнялся и „Слово“ разсказывало такъ:„Зачиналася церковь православная, свѣтозарная церковь апо- стольская (вторая половина стиха обык- новенно повторялась въ первой половинѣ слѣдующаго), разливался свѣтъ по всей землѣ, по всей землѣ россійской и гре- ческой. Настало всѣмъ христіанамъ ра- дованіе!“ Разсказавъ затѣмъ, какъ „ли- ковали" православные люди, „Слово“ про- должаетъ: „Тому слову Господа-Спаса внимаючи, ссоръ и сваръ отрѣшалися, общимъ лобызаніемъ сопрягалися, иму- ществомъ подѣлялися: на поляхъ-лугахъ мужички собиралися, предъ иконою Спа- 10*