b000002166

144 УСТОИ. ЧАСТЬ III. МЕЖДУ СТАРОЮ И НОВОЮ ПРАВДОЙ. ность, къ землѣ ли, къ труду ли — все отъ нея сегодня. Чѣмъ ближе подходилъ жадность... А жадность погибельна... По- онъ къ дому Пимана, тѣмъ эта торже- тому довольства въ себѣ не будетъ... Что ствепность въ немъ становилась замѣтнѣе. бы съ. тобой ни сталось—жадности бой- И торжественность эта была, должно быть, ся! Помни одно: наше дѣло правое... Смо- вполнѣ подобающей моменту; впереди пред- три прямо!.. Будутъ у тебя жена, дѣточ- стояло совершиться акту, 'имѣвшему для ки— отъ жадности ихъ остерегай! Въ ра- Мина Аѳанасьича—и исключительно толь- ботѣ ли будутъ жадничать, въ трудѣ захо- ко для него — громадное значеніе. Онъ тя тъ , страха ради іудейска, истощаться— сразу долженъ былъ завершить циклъ воздерживай... Поработаютъ—и будетъ, шестидесятилѣтней жизни, придать ей ту пѣсни пускай поютъ , на народъ схо- округлость, полноту, цѣльность и смыслъ, дятъ. Тогда на душѣ будетъ довольство . которые на смерть крестьянина кладутъ и миръ со всѣми, и въ семьѣ, и на лю- такой эпическій отпечатокъ высокаго спо- д яхъ . койствія, полнаго сознанія „правоты“ прой- Янька слушалъ все съ большимъ и деннаго существованія. Безъ этой окру- ббльшимъ изумленіемъ. Никогда еще ни глости и цѣльности въ этомъ существо- разу не приходилось ему выслушивать отъ ваніи и въ этой „правотѣ“ чего-то не- отца такой длинной проповѣди. доставало очень цѣннаго, чтодѣлало его — Да ты чего нынче... какой?— спро- похожимъ на могучую рѣку, разбившую- силъ, улыбаясь, Яня, замѣтивъ, что отецъ ся на множество рукавовъ, разбѣжавшихся надѣваетъ свой лучшій синій кафтанъ и въ разныя стороны и не нашедшихъ еще тщательно застегиваетъ его подъ бородой, общаго русла. Когда совершился великій а лицо у него торжественное. „водоворотъ“ въ народной жизни вообще, Янька зналъ, что отецъ большею частью о какой подводный камень разбилось ея бывалъ равнодушенъ къ костюму и даже могучее теченіе—это дѣло довольно тем- въ праздники надѣвалъ полушубокъ, а ное еще. Но что касается судьбы инте- когда ему это замѣчали, то онъ отвѣчалъ, ресующихъ насъ лицъ, то Пиманъ и Минъ что, молъ, „шуба овечья, да душа чело- Аѳанасьичъ, несомнѣнно, когда то под- вѣчья“ . И лицо у него никогда прежде хвачены были и неслись по волнамъ тѣхъ торжественнымъ не бывало, всегда оно основныхъ и великихъ потоковъ этой „играло11, какъ у ребенка. жизни, которые такою яркою и широкою — Ну, да чего тутъ учить!.. Коли полосой прошли черезъ весь исторически} кровью въ отца — такъ и бровью!—ска- процессъ, вблизи одинъ другого, замѣча- залъ Минъ Аѳанасьичъ, какъ будто си- тельно сходные и родственные въ своей лясь сбросить съ себя несвойственную сущности и хотя рѣдко когда мѣшавшіе торжественность. — Пойдемъ къ Пима- свои волны, иногда даже враждебный другъ намъ ... Ныньче они празднуютъ. другу, но всегда стремившіеся слиться Янька, повидимому, очень отдаленнымъ въ общее русло. Въ то время, когда Пи- чутьемъ догадался, въ чемъ можетъ быть манъ являлся потомкомъ „хозяйственна- дѣло. Онъ какъ-то невольно весь вспых- го 1 Груздя, Минъ былъ правнукомъ того нулъ и оробѣлъ. Зачѣмъ-то еще разъ Парамона, который родилъ „вольницу1 въ взглянулъ мимоходомъ въ осколокъ зер- лицѣ своихъ бѣглецовъ-сыновей. Какъ кала, прибитый гвоздочками къ стѣнѣ, ни иронически звучитъ это по отношенію пригладилъ волосы, франтовитѣе попра- къ „смирному1 и „захудалому1 мужику вилъ на плечахъ накинутый кафтанъ и Мину, но, несомнѣнно, онъ былъ „воль- вышелъ съ отцомъ. ница11, порожденіе того же духа неудо- Яня былъ, действительно, очень по- влетворенпости и жажды „широкаго за- холсъ на отца: низенькій, худой, но строй- х в а т а 11, который родилъ вольницу новго- ный, съ маленькимъ лицомъ, на которомъ родскую, рыскавшую по лицу земли рус- и носъ, и глаза, и ротъ тоже были ма- ской. Что вышло бы изъ Мина Аѳанасьича, ленькіе, но въ общемъ все это было сим- если бы онъ подхваченъ былъ потокомъ, патично, въ особенности при застывшей на уносившимъ вольницу изъ мирной общины всемъ его существѣ беззавѣтной улыбкѣ. тр у д а ,— можетъ быть, выщли бы тѣ же ■ „Іуды11, продавшіе родной міръ, о кото­ рыхъ говорилъ со скорбью Груздь, а, мо- К акъ , однако, ни была несвойственна жетъ быть, что-либо другое—неизвѣстно, натурѣ Мина Аѳанасьича торжествен- но когда, въ лицѣ стараго Парамона, ность, онъ все же не могъ освободиться община, вѣрная традиціямъ героическаго