b000002166

Боже!.. Дѣла такого мы отродясь не ви- дали! Многіе наши, похвативъ тутъ спѣшно, что можно, съ дѣтьми и женами въ лѣсъ убѣжали; иные молились, иные бранились, иные насъ покориться просили... Такъ, въ великой печали и скорби, умъ потерявъ и собой не владѣя, толпами ходили мы отъ деревни къ дерев- нѣ, не зная, какое рѣшенье поставить. Да вдругъ, видимъ изъ хаты своей съ двумя стариками, что давно съ нимъ дружили, вышелъ нашъ попикъ съ кре- стомъ и кадиломъ, платъ священный воздѣвши на плечи, съ твердымъ духомъ и вѣрой выступилъ предъ насъ и, со- бравъ всѣхъ православиыхъ, сказалъ: „Братія, крѣпитесь и стойте духомъ за старую вѣру и обычай отцовскій!.. Не смущайтесь: крестъ Господень за насъ!.. Выйдемъ встрѣчу врагу, не допустимъ его до жилищъ... Лучше примемъ тѣ- лесныя муки, чѣмъ души загубимъ свои!..“ Глядимъ на него, странное съ нимъ ров- но что стало: выпрямилъ станъ, очи къ небу возводитъ, крестъ высоко поднялъ въ рукѣ и твердой поступью пошелъ впереди, а за нимъ старики, дружившіе съ нимъ. Всѣ мы тутъ духомъ какъ буд- то воспряли, и Вальковщиной всей дви- нулись встрѣчу врагу. Вонъ на этомъ холмѣ—видишь, кусты уцѣлѣли доднесь— и встрѣтплись мы съ воинской командой. ѣ халъ предъ нею храбрый начальникъ, верхомъ и въ медаляхъ, кричитъ: „По- коряйтеся, лютое племя!.. Будетъ тогда вамъ прощенье, не то всѣхъ закую въ кандалы и не оставлю у васъ камня на камнѣ!.. До смерти всѣхъ кнутомъ и лозьемъ запорю!“ А попъ нашъ: „Прель- щеній не примемъ! Будемъ стоять до кон- ца за отцовъ и за вѣру! Крестъ сперва побѣдите, антихриста слуги!.. Тутъ за- гудѣла команда, на православный набро- силась людъ... „Мертваго или вживѣ доставьте попа мнѣ!“—кричитъ храбрый начальникъ. Сплотились мы грудью вкругъ нашего попика, со крестомъ и кадиломъ, и, спѣшно предъ командой взадъ отсту- пая, дошли до деревни. Командавъ то-жь время хватала первыхъ, кто ей попадал- ся и вязала имъ руки и ноги. Такъ мы до хатъ добрались. Тутъ попикъ нашъ со стариками втроемъ заперся накрѣпко въ избу. Всѣ мы тутъ изумились, гля- димъ, а онъ показался въ чердачномъ окнѣ и оттуда, высунувъ руку съ кре- стомъ, кричалъ намъ: „Крѣпитеся, бра- тія!.. Стойте твердо духомъ! Муки при- мите, кто сможетъ, кто жъ не вмѣститъ— бѣгите въ лѣса, кройтесь въ пещеры, а не давайтесь живыми въ рабство врагу“ . Подкатилъ тутъ и начальникъ съкомандой. Кричитъ, сердится и надъ попомъ бого- хульствуетъ, не замай, что крестъ Госпо- день въ рукахъ у него. Только чтобыло приказъ далъ начальникъ команды выло- мать двери въ избѣ, какъ изъ окошекъ и изъ-подъ крыши вырвался клубами дымъ... Мигомъ зардѣлась огнемъ соло- ма на крышѣ... Языки поднялись къ не- бу... Ахнули всѣ мы, да и командукакъ будто ужасъ объялъ... А крестъ съ ру- кою попа все виднѣлся въ окнѣ и бле- стѣлъ, ровно большая звѣзда... „Крѣпи- теся, братія!.. Стойте духомъ! — слыша- лось, попикъ кричалъ намъ.—Мы же по- бѣдную пѣснь воспоемъ: святъ, святъ, святъ Богъ Саваоѳъ!..“ Только что мол- вить успѣлъ, какъ со стропилъ сорвала- ся крыша., черный дымъ заклубился надъ нею, пламя змѣями сквозь него про- рывалось,—а крестъ святой все свѣтил- ся... Вся Вальковщина наша ровно за- стыла, оторопѣла—команда, начальникъ самъ смолкъ будто колоколъ, у кото- раго разомъ языкъ оторвали. Тутъ, ка- жись, всей Вальковщиной только бы дви- нуть—и смяли бы всю вражыо силу: у всѣхъ на душѣ накипѣло; кажись, нико- го не оставили-бъ вживѣ, даромъ что съ ружьями были они... Да мертвая тишь надъ народомъ стояла; слышалось толь- ко, какъ бревиа трещали въ огнѣ... — Крестъ упалъ! — кто-то тихо про- молвилъ. Глянули вверхъ: ни руки ни креста не видать. Дрогнули всѣ мы, и ровно волна на вѣтру колыхнулись народъ и комапда. — Смирно!— закричалъ на команду, испугавшись, начальникъ, а Вальковщина вся, какъ одинъ человѣкъ, вдругъ ему въ ноги упала, въ несказанномъ испугѣ... „Хватай ихъ! вяжи!“ — началышкъ кри- чалъ, безкровную видя побѣду. Тогда насъ стали хватать и вязать, какъ бара- новъ, и сѣкли кнутомъ и лозой. Стонъ и слезы надъ Вальковщиной стали, на- чальникъ же все распалялся... Такъ насъ сѣкли отъ вечерней зари до вечерней, до того, что команда и та изустала.Тог- да самъ начальникъ, что звѣрь распа- ленный, бросался на нашихъ отцовъ и старцевъ почтенныхъ, которые укорять его добрымъ словомъ пытались, и билъ ихъ руками, и плетью, и саблей, прика-