b000002166

2 УСТОИ. ЧАСТЬ I . ДЕ ДОВСКОЕ ГНѢЗДО . прежнюю сермягу и ушелъ въ рощу, по- показалось Мосею недостаточно, и онъ, строивъ въ ней малую избу. Близь этой чтобъ уже окончательно отрѣзать своей малой избы запустилъ онъ улья, пригла- семьѣ возможность выйти „изъ прежняго, силъ къ себѣ ходить за пчелами старую вообще мужицкаго, положенія“ , продѣлалъ бобылку Ѳеклушу и „ушелъ отъ жизни", одну очень внушительную церемонію. „отрѣшился", оставивъ свою семью жить Когда Мосей рѣшилъ „отряхнуть прахъ „на всемъ прежнемъ положеніи“ въ де- съ ногъ своихъ" и, скинувъ синюю чуй- ревнѣ, какъ жила она и въ то время, ку, облекся въ сермягу, онъ явился на когда онъ находился въ „безвѣстномъ сходъ и заявилъ, что часть пріобрѣтен- сокрытіи". Мало того, Мосей, какъ только ной имъ, вмѣстѣ с ь рощей, въ пустошахъ пришелъ, сдѣлалъ заказъ евоимъ сыновь- пустопорожней земли, прилегавшей къ де- ямъ, въ особенности старшему, Вонифа- ревнѣ, отдаетъ въ пользованіе міру, ко- тію, „не только проситься, ниже помыш- торый въ землѣ нуждается, а ему съ ней лять объ отходѣ въ столицы, пока Го c- дѣлать нечего. „Одному съ семьей всей подь Богъ грѣхамъ терпитъ и г олодомъ не поднять, а батраковъ нанимать — за- не гонитъ “ . Такой заказъ привелъ всѣ хъ вода заводить не желаетъ; при себѣ же въ немалое удивленіе, такъ какъ на селѣ оставляетъ одну рощу, которую издавна давно рѣшили, что Мосей всѣхъ сыновей, возлюбилъ“. Сказавъ это, Мосей, при а старшаго наипаче, поведетъ по своей первомъ же передѣлѣ земли, самъ сдѣлалъ дорогѣ, да и Вонифатій былъ въ этомъ на свою землю жеребьи и вмѣстѣ съ дру- увѣренъ. Когда спрашивали объ этомъ гими вынулъ жеребій для свонхъ сыно- заказѣ Мосея, онъ отвѣчалъ коротко: вей. Община не осталась ему неблагодар- „грѣха много! “ Что разумѣлъ онъ подъ ной и поощряла его разными льготами— этимъ, онъ врядъ ли бы обстоятельно по рекрутству, общественной службѣ. разъяснилъ, такъ какъ, вѣроятно, больше Послѣ этого Мосей ушелъ въ свою избу, чувствовалъ возможность этого грѣха, въ рощу, куда, по смерти своей жены, чувствовалъ, что между его хожденіемъ какъ мы сказали, пустилъ жить старую въ столицы по „идеѣ“ и между хождені- бобылку Ѳеклушу. емъ за наживой была большая разница; Его три сына, изъкоторыхъ былъ же- что, достигнувъ исполненія „идеи11, чело- натъ только старшій, Вонифатій, и дочь, вѣкъ могъ остановиться; наживѣ же нель- дѣвица Ульяна, остались на селѣ, „на зя положить и конца краю. А была ли всемъ прежнемъ положеніи“ . въ Вонифатіи эта „идея“? Нѣтъ, Мосей видѣлъ, что никакой такой не было. Было Шли годы. Минуло барство. Кончилась, одно: явился изъ столицы отецъ съ день- наконецъ, „неурядица эмансипаціи“, вы- гами, значитъ, и сынъ долженъ итти туда ражаясь стилемъ помѣщиковъ того вре­ за ними же; если отецъ прииесъ 100 руб., мени, завершенная нарѣзкой надѣловъ, то сынъ долженъ уже принести 200. размежеваніемъ чрезиолосныхъ владѣній Такимъ образомъ, этотъ „заказъ" Мо- и, наконецъ, „упраздненіемъ“ мировыхъ сея объясняется тѣмъ, что Мосей былъ посредниковъ, главныхъ героевъ того бур- мужикъ „идейный". Онъ умѣлъ въ своей наго времени; наступидъ порядокъ, дол- головѣ „прикинуть" кое-что къ чему-либо, женствовавшій покоиться на двухъ ки- „Идейные" люди и въ народѣ пользуют- тахъ мѣстной администраціи—исправникѣ ся уваженіемъ. Народъ знаетъ, что „идей- и непремѣнномъ членѣ. Но едва почуя- ііы й " человѣкъ рѣдко сбивается съ пути, лось въ воздухѣ приближеніе этого вож- а потому то, что позволено „идейному" делѣннаго порядка, какъ вдругъ всѣмъ человѣку, не позволено простому смерт- мужикамъ сдѣлалось отчего-то жутко. Ихъ ному. Такъ смутно чувствовалъ и Мосей; какъ будто испугала та математическая онъ не вилѣлъ въ своемъ сынѣ „идейнаго" строгость и опредѣленность, съ кото- мужика и не пустилъ его туда, гдѣ „не- рыми отмежевывались границы ихъ полей, идейный" мужикъ сдѣлается просто мо- Прежде, во времена посредниковъ, каж- шенникомъ. Но онъ, напримѣръ, ничего дый лишній клочокъ земли былъ какъ будто не сказалъ, когда его дочь Ульяна ушла, спорный, питалась надежда, что этотъ послѣ смерти своего жениха, найденнаго лишній клочокъ земли, „хоша и не нашъ, замерзшимъ у села, на Аоонъ и въ ста- а, можетъ, и нашъ, будетъ“ , вѣрилось рый Іерусалимъ, гдѣ пропадала три года, въ возможность, что, „еще, можетъ, и Онъ на нее надѣялся. о ставятъ ", въ возможность какъ-никакъ Но одного этого „заказа", вѣроятно, сговориться съ бариномъ... „Все же, вѣдь,