b000002166

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. МЕЖДУ СТАРОЮ И НОВОЮ ПРАВДОЙ. ГЛАВА I. цесса, въ которомъ не участвуешь, но который какою-то непостижимою властью Д ѣ т и п о л е й . подчиняетъ себѣ. Самый деревенскій воз- |( n ift I духъ въ это время такъ полонъ раздра- І jkW ' жающей кровь ароматичности: чѣмъ бли- :Ip p ъ августѣ благодатные дни иногда же къ деревнѣ, тѣмъ онъ влажнѣе, теп- выпадаютъ нашей деревнѣ, когда лѣе, гуще и пахучѣе, какъ будто вхо- воздухъ такъ чистъ, что стоя- дишь въ просторную сѣнницу, набитую щія на самомъ краю горизонта свѣжимъ, только что привезеннымъ сѣ- бѣлыя сельскія церкви кажутся прозрач- номъ, такъ что еще кругомъ не успѣла ными, какъ будто вылиты онѣ изъ яраго осѣсть мелкая пахучая пыль сѣнной тру- воску, когда облачка нѣтъ на водянисто- хи. Чувствуешь, какъ эта пыль непри- лазурномъ небѣ, когда солнце одно тор- мѣтными для глазъ облаками носится надъ жественно - плавно плыветъ по немъ и всею деревней, а надъ гумнами за око- словно пристально смотритъ на прегрѣ- лицей, гдѣ теперь сосредоточилась вся т ыя имъ деревенскія нивы. Обыкновенно, деревенская жизнь, къ этой ароматической съ утра до заката, пуста и безмолвна сѣнной пыли прибавились облака золо- въ эти дни деревенская улица. Тутъ ни- тистыхъ усиковъ отъ ржаныхъ колось- кого нѣтъ — ни взрослыхъ, ни малыхъ, евъ , которые искрятся въ солнечныхъ ни старика, ни младенца. Въ избахъ окна лучахъ , какъ снъжинки въ ясный мороз- закрыты, ворота замкнуты, живого дви- ный день. В се это образуетъ ту смѣшан- женія почти не видать, и только одинъ ную, сытную, хлѣбную атмосферу сель- старый вязъ медленно качаетъ своею ской страды, которой дышитъ грудь земле­ удрученною вѣками вершиной. А, между дѣльца и которая, несомнѣнно, представ- тѣмъ, слышишь, какъ невнятный, но ляетъ одинъ изъ животворныхъ элемен- сплошной гулъ жизни несется непрерыв- товъ деревенской природы, возетановля- но справа, слѣва, сзади: слышишь скрипъ ющихъ народныя силы изъ -подъ гнета тяжело нагруженныхъ возовъ, фырканье горя, нужды и мрака, лошадей, окрики мужиковъ, плачъ груд- Наша деревня лежитъ въ неглубокой ныхъ дѣтей, звоикіе голоса деревенской ложбинѣ, на берегу небольшого озера, молодежи, иногда ея здоровый, перелив- окруженная цѣпыо холмовъ. Если войти чатый смѣхъ, или высокій фальцетъ ма- на одинъ изъ нихъ, то картина, которая терей, раздраженно покрикивающихъ на сразу откроется предъ глазами, объ- забаловавшихся ребятишекъ. И весь этотъ яснитъ все: и пустынность деревенской гулъ человѣческой жизни такъ же не- улицы, и сплошной немолчный гулъ окре- смолкаемо виситъ въ воздухѣ, какъ гулъ стныхъ полей, и захватывающую, всепо- пчелъ на пасѣкѣ; какъ будто все живое коряющую силу этого массоваго гула. Тамъ выбралось изъ деревни и гдѣ-то тамъ, и здѣсь, на вершинахъ холмовъ и по бе- за околицей, расположилось шумнымъ ста- регамъ озера раскинулись ея сосѣдки: новищемъ кругомъ. Чувствуешь, что сто- онѣ видятъ ее всю, цѣликомъ, до послѣд- ишь въ центрѣ какого-то жизненнаго про- ' няго угла, она видитъ ихъ, все, что дѣ- 8