b000002165

7 4 КРЕСТЬЯІІЕ-ПРИСЯЖНЫЕ. — Вотъ оио, Богъ-то привелъ гдѣ! — сказали и пѣньковцы, озарившись тою же улыбкой.—Давно ли вы здѣсь? —• ІІочитай, полгода работаемъ... Вы какъ?... Домишки наши что? — Богъ терпитъ пока. — Ну, коли терпитъ, жить можно... Живы? — Живы, всѣ ЖИВЬІ. — Хлѣбъ-то есть? — Есть. До Святой, такъ думаемъ, дотянемъ, ежели поосторожнѣй... ІІу, а тамъ... — Тамъ мы пришлемъ... Скажите, чтобъ ие жались очень-то... Мы по де- сяткѣ вышлемъ, прикупятъ... Ну, и сла- ва-те, Господи!... Больше хошь и не спра- шивай! А вы какъ здѣсь? Вотъ, вѣдь, и забыли совсѣмъ... Очень ужъ рады вѣ- стямъ-то... Давно не получали... — Мы здѣсь повинность правимъ... — Присяжную? — ІІрисяжную. — ІІу-ну!... Судыі, значитъ, вы те- перь почетные! В отъкакъ !... П ты, Пет- ра, въ судьяхъ? — Какъ же! — Радъ?... Эхъ, хоть бы разокъ когда судьей побывать! — замѣтилъ одинъ изъ фабричныхъ. — Радости мало, братъ. То же и мы сначала-то полагали... — Ну-у? Что такъ? — Тяжело.... — Тяжело?—удивились фабричные. — Недовольны нами. Плохо, говорятъ, мы судимъ... Судили бы, говорятъ, по де- ревнямъ, а то въ городъ залѣзли. Только и слышишь: сѣряки да сѣряки-неотесы... дураки сиволапые. — Пущай ихъ! Вамъ что? Собаки ла- ютъ—вѣтеръ носитъ... Вы вотъ не при- выкли... А намъ такъ это совсѣмъ ни- почемъ. У насъ своя гордость есть—то- же рыло всякому не подставимъ! — Это такъ ... Да главное дѣло въ томъ, какъ тебѣ въ уши-то постоянно трубятъ, что ты глупъ, такъ и самъ при- выкнешь, и самому тебѣ думается. Какой ежели и былъ умишко, и тотъ потеря- ешь, и въ тотъ вѣры рѣшишься. Спо- знать-то себя времени не дадутъ. А ужъ ежели вѣру въ себя потерялъ — какой ужъ тутъ судья!.... Грѣхъ такому судьѣ быть! — Какой ужъ тутъ судья!—согласились фабричные.—-Да что мы, братцы, на хо- лоду-то стоимъ!.. Это на радостяхъ-то!.. ІІу, дураки же мы... Земляки, пойдемте, хоть мы васъ чайкомъ попоимъ... — Ііѣтъ . Зачѣмъ же? — проговорилъ трусливо Лука Трофимычъ. — Что вы, братцы!.. Какъ „зачѣмъ“? Вѣдь, намъ не вчастую приходится чай- то съ земляками распивать... ІІынче жъ праздникъ. ІТрисяжные и фабричные направились къ трактиру политичнаго гласнаго. — А у насъ несчастіе,—говорили пѣнь- ковцы по дорогѣ. — 0? не дай Богъ! Что такое? — Старичка вотъ мы сегодня въ боль- ницу свалили... Настудился по дорогѣ. Ѳомушку-то, знаете? — Какъ не знать... Это благодушна- го-то? — Онъ, онъ самый! — Экая жалость! А ужъ кому быть судьей, такъ это ему... Какъ же такъ? Неужъ пѣшкомъ вы? — Пѣшковыми. — Ну, за это мы васъ не похвалимъ- Всегда в'ы, деревенскіе, прижимисты. Че- ловѣка не познобили бы... — Точно что поприжались немного... на этотъ разъ. ЬІедоимку внесли... По- трава тутъ у насъ случилась, такъ су- дились, судились... — Чай, иоди, вдесятеро съ писарями въ кабакахъ пропили, какъ суды-то шли?' — ІІѢтъ, оно точно что — капиталовъ мало. — Намъ бы отписали... Мы на это дѣло не поетоимъ! Черезъ годъ, что ли, оче- редь - то приходится? Али у насъ денегъ нѣтъ!—шутливо ударилъ одинъ изъ фаб- ричныхъ по карману съ мѣдяками.—ІІасъ не обижайте!.. Всѣ улыбнулись, какъ улыбаются на героя-ребенка, храбро выступающаго въ бумажномъ шлемѣ съ деревянною саблей.. — Братцы, неравно старичокъ долго проваляется въ больницѣ-то, вы ужъ при- смотрите за нимъ. Понавѣдайтесь. — Что вы говорите!.. Развѣ мы не му- жики?.. ІІасъ не обижайте... Мы бы вотъ, пожалуй, и къ себѣ взяли его, да у са- михъ такіе бараки, что ни день—въ боль- ницу таскаютъ... Кабы дворцы-то наши получше были, да хоша малую отдышку при работѣ, такъ жить можно...И моло- духъ бы выписали. Мы не требователь- ны... Скажите молодайкамъ: ждутъ,молъ, управляющій смѣнится, иолегде будетъ; съ бабами, слышь, жить будетъ можно... Управляющій новый, слышь, хозяина угс-