b000002165

7 2 КРЕСТЬЯЙЕ-ПРИСЯЖНЫЕ. опускали руки—и мѣдяки пропадали отъ глазъ женъ въ широкнхъ карманахъ, а мужья внезапно устремлялись къ каба- бакамъ. Тутъ ужъ начиналась борьба. Бабы сгарались удержать хозяевъ за полы и рукава полушубковъ, разжалобить какими-то крикливыми нотами и напоми- наніями. Но хозяйскія ноги неуклонно шествовали къ вожделѣнной дѣли. Такія толпы то тамъ, то здѣсь разсыпались по нлощадн, вполнѣ поглощенныя интересами „купли-продажи“ и возі\южностыо добыть малую копейку барыша для полученія „хоть какого ни то для души удоволь- ствія“ ... Пѣньковцамъ понравилось на базарѣ. Предъ ними проходили знакомыя картины родственной жизни. Они пере- ходили отъ воза къ возу, прислушивались къ торгамъ, къ громкому иохлопыванію широкихъ ладонеи; прицѣнялись къ мукѣ, крупѣ, мясу, дѣлали свои заключенія. Они совсѣмъ увлеклись этими интересами. Даже мысль о „судейскомъ иоложеніи“ совсѣмъ вышла изъ головы пѣньковцевъ. Но въ это время кто-то вдругъ крик- нулъ изъ толпы: „Везутъ! в е зу тъ !...“ Всѣ обратились по направленію, на кото- рое указывалъ палецъ одного изъ обоз- никовъ. Ііѣньковцы тоже пріостанови- лись и стали всмитриваться: изъ пере- улка, примыкавшаго къ торговойплощади, медленно двигалась какая-то ироцессія, похожая на похоронную. Оиа направля- лась къ какому-то черному помосту, высившемуся на срединѣ площади, съ торчавшимъ одиноко столбомъ. — Братцы! Эшахвотъ!— крикнули въ толпѣ, и вся она устремилась къ помосту. Изъ прилегавшихъ улицъ, домовъ и ла- вокъ бѣжали приказчики, купцы, сидѣль- цы, кухарки и лакеи, съ кулечками, изъ которыхъ выглядывали мерзлыя лапы вся- кой живности. ГІокорные общему инстинк- ту толпы, какъ-то совершенно неволыю, торопливымъ шагомъ поспѣшили за нею и пѣньковцы. Многіе изъ нихъ въ былыя времена бывали овидѣтелями такихъ по- зорищъ, когда имъ случалось посѣщать округу. А что это были за позоршца, то имъ напоминали о нихъ ихъ „желѣзныя“ нервы, которыя на много лѣтъ сохранили въ себѣ слѣды впечатлѣній... Вѣроятная жажда повторенія подобныхъ же ощуще- ній невольно влекла ихъ и теперь вслѣдъ за толпой. Толпа уже собралась вкругъ иомоста, а поѣздъ еще продолжалъ по- двигаться: двѣ кляченки, едва двигавшія разбитыми ногами, казалось, не тянули чорныя дроги, а сами подталкивались впе- редъ огромнымъ дышломъ, которое, мотаясь то въ ту, то въ другую сторону, увлекало ихъ за собой; сгорбившійся старый воз- ница въ дырявомъ полушубкѣ и въ шля- пѣ изъ собачьей шкуры съ поднятыми вверхъ ушами дергалъ неистово вожжами, махалъ длиннымъ промерзшимъ и обледе- нѣлымъ кнутомъ и вообще такъ усердно поощрялъ своихъ клячъ, что отъ нихъ валилъ паръ. Тѣмъ не менѣе поѣздъ ни на шагъ не подвигался скорѣе: ни кля- чи, ни возница не могли сократить ми- нутъ ожиданія нетерпѣливаго чиновника въ треуголкѣ, махавшаго бѣлымъ носо- вымъ платкомъ. Дроги, на лѣтнемъ ходу, увязали въ снѣгу, купались въ ухабахъ, а замерзшія колеса не вертѣлись. Этап- ные солдаты ругались и грозились съ воз- ницей, то перегоняя, то останавливаясь поджидать слишкомъ ужъ торжественно иодъѣзжавшій экипажъ. Все это время толпа подсмѣивалась надъ молодымъ „мун- дирнымъ“ человѣчкомъ, одѣтымъ „на- легкѣ“ и яростно бѣгавшимъ по помосту съ портфелемъ подмышкой. Слышался говоръ. — Каторжный? — Къ каторгѣ припнсанъ. — А кто такой? — Убивецъ. — Изъ здѣшнихъ? — Нѣтъ, дальній... Изъ артельныхъ... Съ чугунки... На чугункѣ работала ар- тель-то... — Съ чего жъ это? — Разно болтаютъ... — Знамо, не отъ добра... Наконецъ, поѣздъ приблизился ыастоль- ко, что можно было разсмотрѣть сидѣв- шаго на дрогахъ. Толпа сотнями глазъ уставилась на обвиненнаго: это былъ мо- лодой, не особенио здоровый мужикъ; ли- цо худое, весноватое; жиденькая бородка красиво обрамляла лицо; глаза полуза- крыты; голова наклонена. При каждомъ 'ухабѣ, при каждомъ толчкѣ онъ всѣмъ корпусомъ покачивался вмѣстѣ съ дро- гами, какъ будто мускулы у него были разслаблены. За дрогами шли, спотыка- ясь, двѣ крестьянки, съ узелками: одна старая, другая молодая. ІІоѣздъ заклю- чалъ хромой, дряхлый старикъ съ жи- денькою сѣдою бородкой; онъ торопливо ковылялъ, что-то бормоча себѣ подъ носъ, и широко размахивалъ искалѣченною но- гой ц толстою палкой, на которую упи- рался. Недоуздокъ весь былъ—вниманіе;