b000002165

СТОЛКНОВЕНІЯ ВЪ ОКРУГѢ И ПОСЛѢДОВАВШІЕ РЕЗУЛЬТАТЫ. 71 — Чего? — спросилъ приставъ. — Да кстати, не здѣсь ли Ѳома Ѳомипъ про- живаетъ? — обратился онъ къ пѣньков- дамъ. — Здѣсь-съ. — По заявленію окружнаго суда, тре- буется освидѣтельствовать его болѣзнен- ное состояніе черезъ доктора земской болыіицы... Ѳома Ѳоминъ, собирайся! — Я-то? Я готовъ... Да зачѣмъ вы ба- бочку тревожите? а? Али въ конецъ ее, изстрадалую... — Ты кто такой?—спросилъ полицей- скій. — Я?... ІІрисяжный я, судья,—твердо выговорилъ Ѳомушка, даже съ тѣмъ хра- брымъ упорствомъ, съ какимъ иногда сгарики заявляютъ свои права на уча- стіе въ жизни, въ которой ихъ пѣсня спѣта. — А вотъ сначала мы освидѣтель- ствуемъ... нѣтъ ли у тебя чего-нибудь тамъ, — повертѣлъ приставъ пальцемъ около лба.—Собирайся! — Готовъ я ... Ведите!- порѣшилъ Ѳо- мушка, какъ будто сбросивъ со счетовъ жизни послѣднюю кость. — .ІІу, и прекрасно,—похвалилъ при- ставъ. II. Городскія сцены. Въ первый еще разъ съ начала зимы, утромъ нынѣшняго дня, солнце выглянуло изъ-за тучъ надъ городомъ и разсыпало цѣлые снопы лучей и на бѣлыя, словно гагачьимъ пухомъ, покрытыя мягкимъ снѣгомъ кровли домовъ и на тротуары улицъ, по которымъ кое-гдѣ были про- топтаны ранними пѣшеходами узкія тро- пки. День глянулъ весело; отъ безконеч- но-разнообразной игры свѣта въ снѣж- ііы х ъ кристаллахъ пріятно щекотало гла- за, снѣгъ лежалъ такъ легко и мягко, что, казалось, достаточно было одного' едва замѣтнаго дуновенія, чтобы онъ вдругъ п о д іія л с я съ крышъ къ небу и тамъ разсыпался въ безбрежномъ воздуш- номъ пространствѣ. Легкій морозъ под- румянивалъ щеки и, пробиваясь сквозь ткань къ тѣлу, бодрѣе гналъ кровь въ жилахъ, чутче и напряжениѣе дѣлалъ нервы. Въ такой день тяжелая тоска овладѣваетъ сердцами тѣхъ, кого злая судьба приковываетъ къ узкому, душному пространству, заключенному въ четырехъ стѣнахъ, и тысяча такихъ сердецъ въ эту минуту мучителыіо молятъ о свободѣ,. о воздухѣ, стонутъ о жизни, о счастіи... Пѣньковцы, ничего не привыкшіе дѣ- лать въ одиночку, всякое дѣло рѣшали скопомъ; такъ и въ это утро, проводивъ всею артелыо Ѳомушку въ болышцу, по- мѣщавшуюся за городомъ, медленно ш л іі всѣ они обратно, закинувъ руки за спи- ны, распахнувъ широкія полы разлетаевъ, изъ-подъ которыхъ виднѣлись красные кушаки, и уставивъ внизъ бороды. — Эко день-то какой — благодать! — сказалъ Бычковъ, любуясь на ярко-бле- стѣвшіе отъ солнца свои кувшинные ку- пецкіе сапоги. — Кабы въ такой день привелъ Богъ путину намъ справить, може, и Ѳомушка былъ бы цѣлъ,—замѣтилъ Еремѣй Гор- шокъ. — А то вотъ и запрятали въ ду- хоту, смрадъ... какое здоровье!... А какъ онъ просилъ: здоровъ, говоритъ, я ... Я, говоритъ, приэтомъ солнышкѣ-то оживу... — А завтра, можетъ, и еще кого за- прячемъ, — въ раздумьи говорилъ Недо- уздокъ и потомъ, оглянувъ всѣхъ, ус- мѣхнулся. — Кого?— спросилъ Лука Трофимычъ. — Кому тоже солнышко мило... — Ты всегда, что ворона, непутное пророчишь, — отозвался съ неудоволь- стіемъ Лука Трофимычъ, вообще имѣвшій какой-то суевѣрный страхъ ко всякимъ „непутнымъ словамъ“ , которыя порождали въ немъ разныя „предчувствія“ . Пѣньковцы повернули къ базарной пло- щади. Базаръ былъ сегодня неболыпой. Нѣсколько возовъ виднѣлось кое-гдѣ; съ полсотни мужиковъ что-то горланили у кабаковъ и кабацкія двери постоянно визжали, то и дѣло отворяясь. Мужикн выходили И ВХОДИЛИ ВЪ ІІИХЪ, съ залом- ленными на затылокъ шапками, съ рука- вицами подмышкой; у всѣхъ широкія ладони были распростерты; на ладоняхъ лежали мѣдные пятаки, которые они де- ликатно пересчитывали и поворачивали корявыми ногтями. Бабы, стоя около нихъ и боязно поглядывая на эти рас- простертыя ладони, съ трепетомъ слѣдпли за выраженіемъ мужицкихъ лицъ, ста- раясь уловить витавшую на нихъ мысль... ІІо выраженіе мужицкихъ лицъ было не- проницаемо, какъ у сфинксовъ, и не было возможностп услѣдить тотъ моментъ, ко- гда „хозяева“ , утомленные долгими рас- численіями и соображеніями, вдругъ бы- стро складывали распростертыя ладони,.