b000002165

52 КРЕСТЬЯНЕ-ПРИСЯЖНЬІЕ. ведутъ еще... Я вотъ и въ церковь каж- дый день хожу: надежды на Заступницу не теряю... — Неворотишь, бабка, не воротишь,— увѣрялъ швейцаръ.—У насъ на все по- рядокъ. Швейцаръ сталъ „прибираться по фор- менному“ . ІІрисяжные смотрѣли, какъ .онъ фабрилъ усы, ,,височки“, чесалъ ба- ки и приглаживалъ волосы на головѣ, какъ надѣвалъ ливрею съ позументами. — Вотъ оно, дѣло-то: какъ видѣлъ его въ полушубкѣ, такь теперь и не боязно,— замѣтилъ Недоуздокъ,—а глянмка сра- зу ,—того и смотри, что сробѣешь. , — Форма! нельзя! У насъ все форма. Потому у насъ дѣло съ такимъ народомъ, чтобъ страхъ былъ... Наконецъ, стали пробѣгать мимо при- сяжныхъ молодые чиновники съ портфе- лями и безъ портфелей, въ очкахъ и безъ очковъ, и непремѣнно суетливо. Прежде въ чиновникахъ никогда такой хлопотли- вости и серьезной ,,вдумчивости“ въ „при- казное дѣло“ не замѣчалось. — А, присяжные!— удивлялись они и, шагая по лѣстницѣ черезъ три ступени въ четвертую, уносились вверхъ въ до- столюбезное лоно Ѳемиды. — Вы теперь наверхъ ступайте,—по- сылалъ присяжныхъ швейцаръ, — тамъ ужъ ждите. — А что жъ, почтенный, хламиды-то у васъ, что ли, сберегутся? — У иасъ. — То-то, посмотрите, хоть и мужиц- к ія ... Судъ судомъ, а всякому свое до- рого,—внушалъ швейцару Бычковъ, тру- сившій за свою ,,купецкую“ одежду. II. „На еудейекомъ положеніи". Присяжные поднялись вверхъ по лѣстни- цѣ, а за ними и старуха-крестьянка. Въ пріемной комнатѣ, предъ залой засѣда- ній, скоро стали собираться разнообраз- ныя личности: свидѣтели, адвокаты, хо- датаи, повѣренные, купцы, помѣщики. Пришли и прочіе присяжные: въ числѣ ихъ было большинство крестьянъ, тутъ же и ІПабринскіе; чиновникъ изъ уѣзд- наго города П.; два купца оттуда же; учитель духовнаго училища, съ бѣлыми пуговицами на вицмундирѣ и медалью за крымскую войну въ петлицѣ, и одинъ купеческій сынъ, одѣтый „по статскому“ , лѣтъ пятидесяти, высокій, плотный и ши- рококостый, съ просѣдью. Онъ былъ, очень. оживленъ, ко всѣмъ приставалъ, всѣхъ разспрашивалъ, разсказывалъ анекдоты, смѣялся, вообще чувствовалъ себя какъ дома, очень свободно. Пришелъ и моло- дой купецъ съ женой, наряженной теперь въ невозможныхъ размѣровъ шиньонъ и шляпку, готовую ежеминутно слетѣть съ. затылка. Купеческій сынъ повелъ носомъ и ню- хнулъ воздуху: пронесли въ буфетъ горя- чіе пирожки. Зазвучали ружья, загремѣли цѣпи—ввели осужденныхъ „для выслуша- нія рѣшенія въ окончательной формѣ“. Осужденные смотрѣли мрачно. Старуха- крестьянка подходила къ каждому изъ нихъ, всматривалась въ лицо и отирала, платкомъ катившіяся слезы. К то -то прошелъ въ шитомъ золотомъ мундирѣ. Крестьяне-присяжные, пришед- шіе въ первый разъ, поднялись. Кто-то, взглянувъ на нихъ, обра- тился къ сторожу: — Присяжные? — Точно такъ-съ. — Скажите, чтобъ не вскакивали... предъ всякимъ. Лука Трофимычъ, услыхавъ замѣча- ніе, обратился къ своимъ: — Чего прыгаете? Упрыгаетесь: здѣсь много ходятъ. Мы сами теперь судьи... Купеческій сынъ уговаривалъ учителя духовнаго училища зайги въ буфетъ. — А то не успѣемъ, ей-Богу, не успѣ- емъ... Проморятъ часовъ до шести, тогда раскаетесь, да поздно будетъ. — Да не хочется. Рано. Купеческій сынъ шепнулъ ему что-то> на ухо. — Ну? Развѣ можно? — Говорятъ... Е й -Б о гу , я слышалъ: въ ведрѣ... за дверью, будто бы, дескать, вода... Рюмкой нельзя, а стаканчикомъ можно... Такъ и подадутъ, вмѣсто воды... Какъ же адвокаты-то? Неужто же терпѣть будутъ? Купеческій сынъ и учитель стали про- бираться въ буфетъ. МеЖду тѣмъ сторожъ обходилъ стояв- шихъ и сидѣвшихъ кучками присяжныхъ. — Присяжные?— спрашивалъ онъ шо- потомъ. — Такъ точно-съ,— отвѣчали нѣкото- рые, порываясь встать. — А вы сидите, не вставайте. Не ири- казано. ІІотому вы сами судьи. Вы впе- редъ не кланяйтесь, пусть вамъ сначала