b000002165

ГЛАВА ВТОРАЯ. ПЕРВОЕ ЗНАКОМСТВО СЪ НОВЫМИ ПРАВАМИ. 51 — А говорилъ здѣсь. Мы было съ тѣмъ и шли. А то опаска есть, насчетъ оде- женки, тоже... по незнакомству-то. — Здѣсь? Да это все одно: у дяди они у моего остановились. Дядя тоже дворъ держитъ... Чтожъ, мы родные, близкіе... А насчетъ опаски будьте покойны: у насъ этого баловства нѣту. У меня за всѣмъ свой глазъ. Пожалуй, хоть заприте,— вотъ въ конничекъ. Прекрасно будетъ. .Я и замокъ приспособлю. Успокоившись на этотъ счетъ, при- сяжные надѣли шляпы, картузы и шапки и, перекрестившись, пошли въ городъ. Было еще рано. Звонили къ раннимъ обѣднямъ. Попадавшіеся пѣньковцамъ го- рожане, спѣшившіе на рынокъ, останав- ливались, видя разодѣтыхъ по празднич- :ному мужиковъ, говорили: „присяжные!“ и смотрѣли имъ вслѣдъ, словно на диво какое. „Въ новинку имъ мужики-то ря- ;женые“, замѣчалъ ІІедоуздокъ. Проходя ллощадь, зашли присяжные въ соборъ,— постояли на паперти, въ дверяхъ, помо- лились; издали поглядѣли на украшенія, на куполъ, на большое паникадило; на паперти обратилъ ихъ вниманіе Лука Трофимычъ на большую картину страш- наго суда, написанную на стѣнѣ, съ по- линявшими и облупившимися грѣшниками и бѣсами. „Вотъ она, полоса-то Божьей грозы! — замѣтилъ Еремѣй Горшокъ.— Экія страсти!.. А это, братцы, гляди: судію неправеднаго поджариваютъ... вонъ этотъ черномазый-то. И вѣсы, вишь. Одинъ богомазъ мнѣ сказывалъ: судей, говоритъ, мы всегда съ вѣсами рисуемъ. Одна-то чашка, видишь, правда, дру- г а я—кривда... ІІу, кривда правдуунего .перетянула — вотъ и поджариваютъ... Вотъ оно каково легко судьей-то быть! “— прибавилъ онъ боязливо и почти съ ужа- -сомъ посмотрѣлъ на соборнаго сторожа, яоторый равнодушно, какъ съ давнишни- ми знакомыми, обращался съ бѣсами безъ всякаго страха: къ одному лѣстницу по- ставитъ, къ другому щетку пихнетъ, а третьему на самый носъ,—куда, вѣроят- но, имъ жебылъ вбитъ здоровый гвоздь,— іповѣсилъ скуфейку и ключи. Прошелъ ;важно протодьяконъ, расчесывая болыпою гребенкой кудрявую бороду; видъ онъ имѣлъ осанистый, ростъ высокій, животъ большой, волосы заплетеиные въ мелкія косички; присяжные полагали, что это •самъ благочиннын по ицшыией мѣрѣ, и иожелали предъ судомъ принять благо- словеніе, но протодьяконъ сердито махнулъ рукой и поспѣшно ушелъ въ алтарь, за- гудѣвъ что-то сплошнымъ басомъ на весь соборъ. „ГІе удозтоилъ“ , — съ грустью прошепталъ Ѳомушка. Изъ собора при- сяжные пошли къ окружному суду. У крыльца мерзла какая-то крестьянка, съ котомкой за плечами, и часто сморкалась въ уголъ головного платка; она низко ноклонилась имъ и, пропустивъ, вошла уже вмѣстѣ въ переднюю подъ сводомъ лѣстницы. Усатый, высокій, съ болыпими солид- ными баками и серьезнымъ лицомъ, въ полушубкѣ и чисто вычищенныхъ сапо- гахъ, швейцаръ ходилъ со щеткой между деревянными вѣшалками и выметалъ соръ. — Раненько, почтенные, раненько!— проговорилъ онъ, увидя присяжныхъ.—- Долго вамъ придется ждать. ІІрисяжные? — Они. Да, вѣдь, гдѣ у насъ время- то знать. ІІоранѣе-то оно безъ опаски-. А то вы, слышь, строги. — Мы строги. У насъ все строки. Какъ что мало-мальски упущенье, хоша полчаса,—сейчасъ строкъ... ГІу, и штра- фуютъ. — Вишь, оно какъ, спуску не даютъ. Такъ тутъ, по нашимъ капиталамъ, и съ ночи заберешься. — ГІожалуй, что заберешься. ГІосидите пока,—пригласилъ ихъ швейцаръ.—Аты что, старуха, все ходишь? — Я, ваша милость, по дѣлу... Сы- нокъ у меня тутъ судился... — То-то, судился... Такъ что жъ те- перь дожидаешь, каждый день ходишь? — Говорятъ, потребуютъ еще... Да я Богу молюсь... Вотъ къзаутрени схожу, а оттуда и сюда. — Привыкла, должно, къ суду-то! — А что жъ, милая, али осудили сынка- то?—спросили присяжные. — Осудили, родные! Крестьянка заплакала. — А за что? — *3а поджогъ. — Какъ же это онъ? — По глупости. Крестьянка замолчала, подумала, по- томъ начала кляняться имъ. — По глупости, рбдные... Всего шест- надцатый годочекъ минулъ, что малый ребенокъ еще... Будьте милостивы! Все купцы даприказные судили: они нашихъ дѣловъ не знаютъ... Можевы помилуете. Вамъ наши порядки извѣстны. — Теперь ужъ не воротишь. — Все можетъ... Слышь, опять при-