b000002165

ГЛАВА ПЕРВАЯ. ПО ПУТИ ВЪ ОКРУГУ. 47 — Антипка-шутъ!—пристали къ нему мужики,—представь воть его степенству... Сыграй! — Бнарала представь, Антипушка! — Какъ тебя судили? Ну-ко-сь! Вотъ и судья здѣсь... самъ присяжный... Гли,— говорили ямщики. Антипка безумно водилъ глазами, по- томъ началъ что-то бормотать и вертѣть- ся на мѣстѣ. — Дуракъ будетъ?—спросилъ купецъ. — Блаженненькій,—отвѣтили мужики. — Вы бы, ваше степенство, подоброхот- ствовали,—заговорили умильно мужики. — Чего еще? — Пожаловали бы на прокормленіе. Но- нѣ такое положеніе. — Какое положеніе? — А подавать-то имг, — показали му- жики на Антииа. — ІІе знаю. Кому? — Онъ, ваше степенство, съ суда та- кой... помѣшавшись... Судили его: оиъ тамъ на судѣ и повихнулся. Испужался очень. — Робкій всегда былъ крестьянинъ,— подтвердили ямщики. — Соблаговолите,ваше степенство! Онъ вамъ комедь сыграетъ. Тогда ему присяж- ные въ округѣ рублевъ десять собрали,— сладкими голосами убѣждали мужики куп- ца, нѣкоторые даже шапки сняли. — Дать, что ли? — спросилъ купецъ жену. — Много ихъ! Этотъ юродивый не изъ настоящихъ,—представляется, — Говорятъ, присяжные даютъ. Намъ нельзя. Дай семитку. — Прими,— сказалъ купецъ, протяги- вая монету, снялъ шапку, перекрестился и поправилъ волосы. — Антипка, примай! Вишь его степен- ство жалуетъ... У-у, глупый! не разумѣ- етъ! — говорили мужики, передавая ему семитку. — За что судили?—спросилъ купецъ. — За что? Да какъ бы сказать? Точно что будто какъ мы тутъ грѣха на душу маненько взяли, — замялись мужики. — Онъ, вотъ видишь, работалъ запрежде у купца; купецъ этотъ за его подати вно- силъ, избу справилъ ему, и позадолжалъ ему Антипка. Ну, купецъ думаетъ: пу- щай работаетъ. А Антипка-то и убѣги отъ него: очеино ужъ онъ надъ нимъ, купецъ - то, издѣвку болыпую сталъ по- зволять. „Ему,—говорилъ Антипка,—что болыие служишь, то больше должаешь!“ Убѣгъ, а купецъ къ намъ въ обчество жаловаться. — Ну? — Мы, признаться, постегали Антипку тогда и приговорили, чтобъ ему опять итти къ купцу въ услуженье. Говорилъ тогда Антипка: „Братцы, говоритъ, что вы дѣлаете? Онъ мнѣ душу по гробъ кон- травтомъ опутаетъ, что петлей; съ каж- дымъ годомъ онъ меия туже да туже окру- чиваетъ! Въ городъ онъ меня вести хо- четъ, чтобъ Т сімъ я въ судѣ за печатыо за нимъ навѣкъ приписался. Лучше жъ я ему хоть вдвое на сторонѣ отработаю, а въ контрактъ, что въ хомутъ, голову класть не стану“ . Ну, мы и еще посте- гали малость за упрямство. Ііодошли и наши присяжные къ крыль- цу и стали вслушиваться. — Ну, а онъ. у купца-то лошать и угони, да въ городѣ и продай, штобъ только откуііиться отъ него чѣмъ. Тамъ и взяли. А на судѣ-то, глупый, и помѣ- шался,—думалъ, что его въ крѣпость хо- тятъ къ купцу приписать... Робкій!.. — ІІу, и что жъ, оправдали? — спро- силъ купецъ. — Чего его оправдывать? Его Богъ оправдалъ. „Богъ оправдалъ! — повторилъ про се- бя Ѳомушка.—Имъ однимъ еще и правда- на землѣ крѣпка!“—думалъ онъ, вспоми- ная Архипа Сука. — А вотъ эти тоже съ вами, мужички- то пѣшеходные!—показали ямщики купцу на присяжныхъ.—Только имъ,должно, за вашимъ степенствомъ не угнаться. Вы все торопите: проворнѣй да проворнѣй, а то штрафъ возьмутъ... А вотъ они пѣшкомъ... Неужели жъ скорѣй насъ пріѣдутъ на ли- повой-то машинѣ? — Да это кто? — Чередные... ІІрисяжные... Вмѣстѣ судить будете. — Мы купеческаго званія. — Нонѣ все одно: что пѣшій, что на троечкѣ,—всѣна одной скамеечкѣ сидятъ! — Нѣтъ, мы въ отдѣльности должны. Слышишь,—обратился купецъ къ женѣ,— мы полагали сами по себѣ, своимъ разу- момъ судить, а насъ съ лапотниками са- жаютъ. Это все неправда, я такъ полагаю.. Антипка опять запѣлъ кукушкой. — ЬІу, Антипка, потѣшь!—начали при- ставать мужики. — Може, его степенство еще пожалуетъ. Сыграй намъ судъ, какъ тебя въ крѣпостные хотѣли опять обер-