b000002165

ГЛАВА ПЕРВАЯ. ПО ПУТІІ ВЪ ОКРУГУ. 3 9 — Гдѣ вееело!...ТЗишь, она, деревень- ка-то родная, какъ замухрилась... — Замухряешь! ІІонѣ мы за собой ие смотримъ... ІІонѣ мы на куицовъ работ- ники... А вы чьи будете? — Мы пѣньковскіе. Въ округу черед- ными пробираемся... — Ну-у! нашихъ, поди, судить бу- дете? — Развѣ отъ васъ кто есть? — Еще какъ есть-то!... Много отъ на-съ къ суду идетъ. — Что такъ? — Народъ отъ закона отбился... въ туманѣ ходитъ. Мужья женъ не знаютъ, жены мужей покидали. Сватовства уже и не слыхано: сватовъ ровно изъ-вѣковъ въ заводѣ не было. Дѣвки рожаютъ безъ стыда, что бабы. Робятъ перемѣшали: не разберутъ, кой законный, кой нѣтъ. Не- давно вотъ тутъ, на Ильинки, баба ро- дила, а мужъ-то и не призналъ. „Не мой, говоритъ, — это машинный (фабричный, значитъ), изъ-подъ машины рожденъ...“ , да въ безпамятствѣ и объ уголъ младен- ц а !— отчетливо и не торопясь излагалъ старикъ предъ присяжными народную уго- ловную лѣтопись. — Экія дѣла скорбныя!—замѣтилъ Ѳо- мушка. — Кои въ прорубь таскаютъ: изъ года въ годъ какъ пить даютъ по утопленни- к у ... йСена мужа лѣтось, въ Троицу, яич- ницей съ мышьякомъ накормила,—это въ <?елѣ Семенкахъ. Въ Болтушахъ мужикъ, на Покровъ, бабузашибъ,—вишьсъпри- казчикомъ запримѣтилъ. На Капельника дядя Петръ на вожжахъ повѣсился изъ- за невѣстки... Вотъ какое мѣсто грѣха народнаго насчиталъ я вамъ, старый! — И ты все это, дѣдъ, помнишь?— удивлялся Недоуздокъ точности, съ ко- торою высчитывалъ старикъ „несчастные случаи“. — ІІаказалъ Госиодь памятью на та- кое дѣло! Сижу вотъ другои разъ, да и считаю: сколько за лѣто, сколько за зи- му, сколько затотъ годъ,сколько за дру- гой Госиодь за грѣхи несчастныхъ дѣлъ на наши палестины напущаетъ... Все по- мню, какъ на ладони все это предо мной видится... Во младенчествѣ, должно, со- грѣшилъ иредъ Господомъ, что наказалъ онъ меня такою памятью... За всю мою жизнь все злое, недоброе, непутное, что только на кару Господь за грѣхи намъ, мужикамъ, посылаетъ,—все вижугодъвъ годъ, день въ день... — А какъ тебя звать, сверстничекъ? Чтобы неравно намъ на судьбищѣ, вспо- минаючи тебя, страхъ Божій не забыть! — спросилъ благочестиво Ѳомушка. •— х\рхипъ Сукъ. Сукомъ, другъ, меия прозываютъ... ІІлохо, братцы, дѣло нъ нашей палестинѣ! Судите строго-правед- но, други мои! можетъ, и поослабнетъ грѣхъ-то... — Всѣхъ Богъ разсудитъ!—отвѣтили присяжные.—Спаси тебя Господь... — Васъ спаси Господи. Старикъ покряхтѣлъ, посмотрѣлъ имъ вслѣдъ и снова началъ раскалывать ду- бовую колоду. — То-то здѣсь горе надъ людьми лю- туетъ!—далеко уже отойдя отъ деревень- ки, замѣтилъ Лука Трофимычъ. — То ли ужъ народъ глупъ, то ли привыкъ онъ на мамону чужую работать!— недоумѣвалъ какъ будто про себя ІІедо- уздокъ. — ІІоддержки народу нѣтъ, — порѣ- шилъ Ѳомушка, — что малый ребенокъ онъ... Какъ ты его осудишь? Толковали присяжные, казалось, хладно- кровно, а, между тѣмъ, личность Архи- па Сука, этого безвѣстнаго статистика народнаго „грѣха и несчастія“, подѣйство- вала сильно на нихъ. Съ каждымъ ша- гомъ къ округѣ, съ каждою встрѣчеи все сильнѣе начинали они ощущать, хотя смутно, свою близость къ этому „народ- ному грѣху и несчастію“, свою нрав- ственную обязанность къ нему. Такъ называемые „культурные“ людн не могутъ имѣть даже смутнаго ощущенія этойблизости. Для нихъ народный „грѣхъ, несчастіе" есть не болѣе, какъ „абстрак- тная идея“ права (выражаясь ихъ сло- вами); для народа — это „боль человѣка съ плотыо н кровыо“ . Ѳомушка вспоми- ная Архипа, думалъ, что еасели осудить человѣка „грѣха и несчастія“ , то какъ бы не перевысить мѣру Господня нака- занія, и какъ бы тому человѣку боль- нѣе не стало, чѣмъ по совѣсти слѣду- етъ. Въ то время, какъ по понятіямъ одшіхъ „грѣхъ“ начинается съ момента преступнаго акта и требуетъ наказанія,— для крестьянина онъ уже самъ по себѣ есть часть „кары и несчастія“, начало взысканія карающаго Бога за одному ему вѣдомые, когда-то совершенные по- ступки.