b000002165

ГЛАВА ПЕРВАЯ. ПО ПУТИ ВЪ ОКРУГУ. 3 7 — А я объ чемъ же?.. Она вотъ теперь говоритъ сыну-то: „Я, батъ, вамъ ужъ болыне, по старости моей, не работница, отпусти ты меня, батъ, на гору Аѳонъ,— еще помолюсь за новыхъ судей-то“ ... Такъ вотъ я и сказываю: за благодушиаго-то судыо молитва въ народѣ не пропадетъ... — Нѣтъ, нѣтъ. — Такъ ты за хозяина-то будь спокойна. — Я спокойна... — Ну, и ладно. А присяжныхъ всегда уважь. — Мы уважемъ. Этого у насъ грѣха нѣтъ. — Ты бы имъ вотъ кваску нацѣдила, и я бы, можетъ, хлебнулъ кстати. — Ѳедосья! нацѣди-ко-сь. — Благодарствуемъ, хозяйка,— сказа- ли присяжные, вылѣзая изъ-за стола. — Не на чѣмъ, родные. Може, нашъ кусокъ не пропадетъ. Ложитесь-ко. Чать, завтра рано тронетесь? — По-рану. Къ вечеру намъ быть бы нужно. — Слышь, къ намъ сюда будетъ судъ- то ѣздить... Хорошо было бы для насъ, неизъянно. — Для насъ все одно... — Все жъ ходьбы-то поменыпе. — Это правда... Сапогамъ облегченье. Утромъ поднялись присяжные рано, от- дыхаліі они немного; еще свѣтъ не зани- мался, какъ они начали справляться. Воз- чики еще спали. Хозяйка поднялась за перегородкой, зѣвнула, вышла, почесывая обѣими руками подъ повойникомъ, и за- жгла свѣчу. — Ну, дай Богъ счастливо, — загово- рила она, позѣвывая и крестя ротъ.— Увидите моего-то хозяина, — извѣстите, что, молъ, мы благополучны. — Ладно, скажемъ. — Щи, молъ, у твоей хозяйки хле- бали... А останавливались, молъ, у нея возчики, скажите. — Ладно. — Да извѣстите (вотъ только что въ просоньяхъ-то вспомнила): Палагея, молъ, родила... Ужъ тамъ знаетъ. Въ кумовья его думали, да ужъ заочно помянутъ. Ро- дила, молъ, родила... Дѣвочку, молъ. — Скажемъ. П про Палагею извѣбтимъ. Будь покойна. Одинъ изъ возчиковъ повернулся на лав- кѣ, высунулъ голову изъ-подъ полушубка и , вытаращивъ осовѣлые глаза, долго смо- трѣлъ на присяжныхъ; потомъ спросилъ: — Вьюжно? — Мететъ! — То-то зябко. И, закутавши голову въ иолушубокъ, повернулся къ стѣнѣ. — Почтенные,—сказалъ Лука Трофи- мычъ,—вы бы присмотрѣли... Чтобъ послѣ грѣха не было. — Ступайте, ступайте со Христомъ!— кто-то крикнулъ съ полатей. — Мы вась не опасаемся. — Все же... — ІІѢту, нѣту... Зачѣмъ грѣшить на васъ! Маятно вамъ будетъитти-то?—спро- силъ голосъ. — Сугробно, думать нужно. — Можетъ, коли порожнемъ наго- нимъ—подвеземъ. — Спасибо. Присяжные подвязывали мѣшки. — Отчего не подвезти. Подвеземъ,— отозвался кто-то еще.—О-охъ,Господи!.. А у тебя, хозяйка, таракановъ довольно. — Ну, что они тебѣ, тараканы-то, по- мѣшали? — Я такъ ... къ слову... Мнѣ что? Пу- щай живутъ. Вдругъ кто-то забреднлъ: „Суди— су- ди... у кобылы... кобылы хвостъ укралъ ... Ло-ви его, братцы!“ закричалъ въ про- сонкахъ возчикъ и проснулся. — „Ахъ, чтобъ те... гдѣ кобыла-то?“ — спросилъ онъ, безтолково водя глазами. — Лови ее!... Увели! — Домовикъ, чтобъ его.„. ІІридушилъ совсѣмъ. А навалистъ онъ у тебя, хозяйка. — Прощай, хозяйка... Прощай, дѣдъ! Не обезсудь за безпокоііство. Ай спишь? — Ну-ну, ужъ ступайте... Судейщики! Съ этою вашею модой-то, того гляди, всѣхъ перерѣжутъ да переграбятъ. Та- кой разбой кругомъ пошелъ,—когда было видано?... ІІоблажнпки! — Ахъ, грозенъ у насъ на печи судья проявился!—замѣтили возчики. — Ѳедосья, запри за ними калитку- т о !— крикнула хозяйка, опять уклады- ваясь за перегородкой. -— ІІе ходи, не зачѣмъ... Самъ запру,— заворчалъ старикъ, спрьггггвая съ печи прямо въ валеные сапоги.—Нонѣ только за всѣмъ своимъ глазомъ присмотрн—то и цѣло. Присяжные выходили одинъ задругимъ. З а калиткой они снова перекрестились и пошли вдоль слободы. Еще не разсвѣтало. По улидамъ сугробы намело. Ноги вяз- нутъ. Гдѣ-то вдали свѣтится огонь. У домишка стоятъ нѣсколько саней; лоша-