b000002165

3 2 КРЕСТЬЯНЕ -ПРИСЯЖНЫЕ . васъ отвѣта ждать. И чтобъ намъ, по- чтенные, ни противъ людей, ннже про- тивъ Господа дураками себя не оказать. — Зачѣмъ дураками оказываться! —• Да еще, Господи сохрани, не про- харчитесь какъ ни то на винище напод- лое... Сдерживайтесь какъ можно. Деньги у насъ, братды, ие очень вольныя. — Зачѣмъ баловаться! — А то какъ бы намъ съ вами, судья- ми, послѣ не поссориться. Да и еіце при- казъ: коли ежели гдѣ въ трактирѣ, али въ харчевнѣ будете, всего наипаче ста- райтесь молчать и ни съ кѣмъ, а болѣе съ приказными да ходоками зубы не то- чить. — Слушаемъ, Парѳенъ Силычъ. — Ну, и Господи благослови!—сказалъ старшина и, вставъ, перекрестился. — Благослови Царь небесный,—отвѣ- тили пѣньковцы и тоже покрестились. — Ну, вы, судьи, получай свои-то пас- порты!—крикнулъ писарь и раздалъ по- вѣстки. — А чѣмъ не судьи, Хрисанфъ Иота- пычъ? — Лапотники первый сортъ! лыкомъ шиты! — Годи мало: сапоги сошьемъ, не ты одинъ въ сапогахъ ходить будешь. — Того и жди. Съ насъ снимете да себѣ иадѣнете. Кто у васъ артельный? — Лука артелыіый у насъ. Онъ хо- дилъ въ череду, знаетъ порядки. — На вотъ, получай; ты принимаешь — иа тебѣ и спросъ будетъ. Лука Трофимычъ принялъ харчевыя деньги, собралъ повѣстки и вмѣстѣ на груди въ кошель завязалъ. — Съ Богомъ. А ты, Лука, посматри- вай за ІІедоуздкомъ-то! — крикнулъ имъ вслѣдъ старшина,—попужайте его тамъ, братцы, судьбищемъ-то... Аколичто, такъ мы его послѣ и лозой—судыо-то! Что же это за „юридическія лица“ были всѣ эти Луки, ІІетры, Еремѣи, ко- торыхъ еще можыо лозой вспрыскивать? Бсѣ они были, прежде всего, трудолюби- вые землепашцы, принадлежали къ тому великорусскому типу, который отличается крупными чертами лица, ростомъ болѣе средняго, шагистою и нѣсколько разва- листою походкой, сѣрыми или блѣдно- голубыми глазами и бѣлесовато-рыжими (двушерстными) бородами. Всѣ они боль- шіе любители говорить и слушать разныя сентенціи, въ родѣ того, напримѣръ, что „мужику баловаться нельзя; мужика за баловство знаешь какъ надо... Мужикъ— что быкъ ...“ Іісѣ они болѣе легковѣрные художники, чѣмъ строгіе мыслители, и хотя, прежде чѣмъ на что-нибудь рѣшить- ся или рѣшить какое-нибудь дѣло, долго носятся съ нимъ, думаютъ, изслѣдуютъ со всѣхъ сторонъ, но вдругъ, утомив- шись, бросаютъ всѣ свои длинныя подго- товительныя изысканія и произносятъ рѣ- шеніе, иногда совершенно противополож- ное всѣмъ добытымъ предварительными изысканіями результатамъ, но зато со- гласное съ ихъ душевнымъ настроеніемъ. Они впечатлительны; въ нихъ замѣтна склонность рѣшать дѣла „подушѣ“ , а н е по хитросплетеннымъ измышлеиіямъ. Все это кладетъ на ихъ характеръ печать до- бродушія. Эти общія свойства прилага- лись къ нашпмъ пѣньковцамъ въ разно- образныхъ степеняхъ: въ одномъ преоб- ладаетъ долгая, упорная вдумчнвость,— „семь разъ примѣрь“ ; другимъ, напро- тивъ, овладѣваетъ всецѣло вдохновеніе, п онъ живетъ „наитіемъ минуты“ . Пер- вый, по понятіямъ пѣпьковцевъ, будетъ считаться „мужикомъ основательнымъ,пра- вильнымъ “ , второй—•„неосновательнымъ “ . Лука Трофимычъ извѣстенъ всѣмъ за са- маго основательнаго или, иначе, „обстоя- тельнаго“ мужика. ІІа печь онъ никогда не завалится, не увлечется ни дѣломъ, ни бездѣльемъ; все у него идетъ ровно: есть дѣло—онъ дѣлаетъ его не торопясь, осно- вательно, толково, нѣтъ дѣла - - онъ хо- дитъ съ топоромъ вокругъ избы, въ ого- родѣ—тамъ стукнетъ, тутъ потешетъ, въ другомъ мѣстѣ скрѣпитъ. И вездѣ у него крѣпко, плотно. Постороннимъ вліяиіямъ поддается онъ туго, осгороженъ, даже не- довѣрчивъ; ходитъ въ высокой шляпѣ грешневикомъ. Ііо при всемъ томъ съ этимъ же Лукой Трофимычемъ случилось разъ такое дѣло: облюбовалъ онъ срубъ избяной; долго всматривался въ него, дол- го уговаривался съ владѣльцемъ; каза- лось, взвѣсилъ все, обдумалъ —• п дѣло приходило къ концу. Но тутъ кто-то, по дорогѣ въ городъ, заѣхалъ къ нему въ гости и, между прочимъ, замѣтилъ, что онъ бы, пожалуй, продалъ „хорошему че- ловѣку“ и лошадь, и упряжь, и телѣгу. „А что? пожалуй бы я и купилъ, — ска- залъ Лука Трофимычъ.—Хоша мнѣ и не .очень нужно, да конь приглянулся, и че- ловѣкъ-то ты хорошіи11. Черезъ десять минутъ Лука Трофнмычъ выложилъ поло- вину денегъ, назначенныхъ на срубъ, а о немъ и не вспомнилъ. ІІотомъ самъ же