b000002165

2 6 РАЗСКАЗЫ ЗАВОДСКАГО ХЛОПЦА. дитъ... Бѣгите оиъ иихъ, сторонитесь— это я зва... Не будь ихъ, наліа жизнь пре- свѣтлая потекла бы неволнуемо... Этихъ людей уничтожать надо, ихъ, какъ худо- сочныхъ щенятъ, въ Фонтанку надо... Это вредные, злоехидные люди... Это люди безъ сердца... Это волчата изъ лѣсовъ дремучихъ... А за что все это?... А, вѣдь, въ насъ любви-то сколько!... Вѣдь, ска- жи ты намъ душевное слово, не вороти ты отъ насъ лица-то—и, Боже мой! ка- кимъ пламенемъ хлынетъ изъ насъ эта любовь, долго на глубинѣ хранившаяся, неистраченная на мелочи, — какая сила богатая духа проявится! II тогда,—уда- рилъ онъ по струнамъ,— ІІовелн ты въ лѣто жаркое Мнѣ пахать иески сыщгчіе, Повели ты въ зиму лютую Вырубать лѣса дремучіе... — А, вѣдь, это правда, голубчикъ Иванъ Якпмычъ,—вдругъ съ грустыо ио- смотрѣвъ въ лицо его, проговорила Маша. — Что? — А вотъ, что вы говорили-то... что много, много людей, должно быть, васъ не любятъ-то... — А какъ же это ты знаешь, милая? — Да вотъ недавно... Случай!... Слу- чилось такъ ... Сердце у меня даже сжа- лось...Пришла я на-дняхъ къ подругѣ... къ Лизѣ... У неягость сидѣлъ... кутилъ... Сидитъ и карточки фотографическія раз- глядываетъ, а у нея и ваша карточка была... Помните, она у васъ выпроси- ла?... Посмотрѣлъ онъ это на вашу кар- точку и говоритъ: „А! говоритъ, любов- ника новаго завела? Знакомъ намъ этотъ гусь-то!... Мы, говоритъ, кое-что объ немъ зиаемъ... Больно онъ высоко крылья- то сталъ забирать, зашибаетъ воздуха- то много... Мы, говоритъ, этому любов- ничку-то покажемъ опять лѣса темные...“ — Да это, говоритъ, не любовникъ!.. Это знакомый, говоритъ Лиза-то, а сама иоблѣднѣла.—„Ладно!... Знаемъ мывасъ “ , говоритъ, а у самого губы дрожатъ,—рев- нивъ ужъ онъ очень. ІІока говорила Маша, а на Иванѣ Яки- мычѣ лица не стало, поблѣднѣлъ онъ, посмотрѣлъ на Машу. — Маша! ужъ говорятъ обо мнѣ?— сказалъ онъ такимъ раздирающимъ душу голосомъ.—Что же я едѣлалъ? Зачѣмъ у меня жизнь-то мою, счастіе-то мое не- великое хотятъ отнять? Потомъ посмотрѣлъ онъ иа ребятишекъ и опять на Машу, и поставивъ руки на колѣни и скрывъ въ ладони лицо, цѣ- лымъ потокомъ пролилъ онъ слезы. Всѣ мы глядѣли на него недвижно. — Все отнимутъ... не дадутъ рас- цвѣсть... Все возьмутъ!...—Онъ вдругъ поднялся и выпилъ болыпую рюмку вод- ки.—Эхъ, люди! — Нѣтъ, ужъ если такъ говорятъ,— вдругъ словно опять ослабѣвалъ Иванъ Якимычъ и говорилъ, садясь на диванъ,— тутъ ужъ не дадутъ... И чтб я имъ?... Развѣ я извергъ, въ самомъ дѣлѣ?... И зачѣмъ имъ мое малое, невеликое счасті е?... И зачѣмъ они тушатъ эту малую, еле мерцающую искру, которой рѣдко-рѣдко удается разгорѣться въ насъ? Всѣ примолкли. Мальцы во всѣ глаза иа него смотрѣли. —- ІІе тоскуй, ІІванъ Якимычъ,—иа- чали было мы говорить ему,—что ты, лю- бящій? Брось тоску-то... Объ насъ-то бы тебѣ нечего заступничать... Опасливо оно съ нами брататься-то вашей братьи... — Нѣтъ, братцы, — вдругъ сказалъ онъ,—вы это не говорите... Вы объ этомъ не думайте... Не вы это... Вы тутъ не при чемъ... Вы меня, братцы, не обез- судьте, что я вамъ скажу... Я въ этомъ дѣлѣ, Я'— одинъ... И что я -заступал- ся за васъ, такъ это месть во мнѣ кииѣла, злая кровь играла... Мнѣ, одно- му мнѣ любо было и отрадно моему боль- ному и изстрадавшемуся сердцу смо- трѣть, какъ я душилъ ихъ ихъ же жад- ностыо, мучилъ ихъ, растравляя нокой ихъ... А вы ... Нѣтъ, братцы, за васъ будутъ другіе печальники, — держателн свѣта и знанія, — съ любовью и наукой выступятъ они... Въ насъ нѣтъ этой си- лы святой и благодатной... Мы—рабы, рождениые въ грязи и тинѣ,—все боль- ше и болыие клеветой на себя бередилъ свои раны Иванъ Якимычъ. — Полно, Иванъ Якимычъ... Твои дѣ- ла были для насъ дѣла душевныя. — Нѣтъ, друзья... Мало этого... Люб- ви намъ нужно... Только на волѣ цвѣ- тетъ эта любовь-то... А. у насъ на чемъ она могла зацвѣсти?... Нѣтъ у насъ той почвы... — Глупая я, глупая,—проговорила Ма- ша,—и что это я вамъ сказала, голуб- чикъ?... Вѣдь, ей-Богу, и въ умъ мнѣ не пришло... —- ІІе ты, не ты, Маша... А я было думалъ... Ну, да сократимся... Утишимъ бурю... Это ничего, не печалься... Мы съ тобой, какъ улитки, въ раковину