b000002165

САФАТЪ ЗИНЫЧЪ. ужъ не разъ въ иное время сижу себѣ да думаю: какъ это, на этомъ бѣдномъ свѣтѣ, какого-ни- будь сердешнаго рекрута быотъ да мздѣваются надъ нимъ за эти науки! —а меня бывало и пальцемъ никто не тро- нетъ, не то что какъ. Ну, да ужъ и скоро же я набрался той муштры! Что бывало капралъ мой ни покажетъ,—я ужъ такъ точно и представлю. Вотъ такъ майоръ нашъ и разсудилъ: — Тебѣ, говорятъ, не при вербовкѣ ыаяться: скоро въ ученье, пойдешь въ полкъ. Вотъ и пошелъ. Нашъ полкъ стоялъ тогда въ самомъ Банатѣ, далеко. Чуть не два мѣсяца мар- шировали, пока дошли. Я назначенъ былъ къ артиллеріи,. въ первую роту, въ третій взводъ, что стоялъ по квартирамъ. II хорошія квартиры бы- ли! Все у сербовъ; богачи, знаете. Тамъ сытый край, не то что у насъ, али гдѣ. И велѣлъ мнѣ капралъ итти наквартиру съ однимъ старшимъ солдатомъ, Сафатъ Зинычъ прозывался. Господи, что за бра- вый вояка изъ него вышелъ! А ужъ гордый былъ, такъ и не высказать: настоящій буковинецъ. Я бывало его боялся, ровно какого офицера, а то и выше. Такой-то вотъ онъ былъ, этотъ Зинычъ; и въ глаза ему бывало боязно было за- глянуть. А стояли мы на квартирѣ у одноп вдо- вы. Болтали, что когда-то она богачка была, да на старости обѣдняла. Слаба ужъ была,—совсѣмъ лежала. Дѣтокъ не было у нея, толысо одна дивчина, Мар- той звали, молоденькая да плохенькая, словпо пташка лѣсная. Какъ бывало взгля- нешь ей въ глазки ея тихонькіе да доо- ренькіе, либо ыа личико ея блѣдное, за- мученное,—чуть-что совсѣмъ не обомлѣ- етъ: такая ужъ безталанночка была! У вдовы мы жили, какъ у своей родни. И хлѣбъ у насъ былъ одинъ, и соль нп- кто отъ насъ не пряталъ. Сафатъ быва- ло и дровъ купитъ (онъ, видите, имѣлъ деньжоики... еще изъ дому) и насчетъ скоромнаго позаботится, что нужно. Крѣп- ко онъ жалѣлъ бѣдную вдову. А я п дровъ нарублю, и воды внесу, и вездѣ потру- жусь, гдѣ нужио, чтобы, знаете, все же полегче было дивчинѣ. А она, моя рыб- ка, бывало даже заплачетъ: „что это, скажетъ, Богъ васъ съ неба, что ли, по- слалъ къ намъ, бѣднымъ, или откуда?“ Какъ разъ въ ту пору, когда мы тамъ квартировали, худилъ туда одинъ моло- денысій сербъ, Янко звался; хорошій па- ренекъ, очень хорошій. А ужъ какъ лю- била его наша тихонькая Марта, такъ и въ пѣсняхъ можетъ такъ не бываетъ. Бывало, хоть одинъ вечеръ его не уви- дитъ, то и ужинать не станетъ, и гла- зоньки свои милые всѣ повыплачетъ, инда намъ жалко ея станетъ. А они были уже обручены другъ съ другомъ, такъ какъ тамъ, знаете, ужъ такоп ооычаи, что за два или три года впередъ слово даютъ, а потомъ ужъ и вѣнчаются. Вотъ ходилъ-ходилъ Янко, а далыпе и пересталъ ходить. Разсказывали, что со- бирается за Дунай, на торговлю. Наконецъ, ужъ и совсѣмъ не прпшелъ. Надо быть уѣхалъ. Однимъ днемъ, идсмъ мы со служоы и слышпмъ: у насъ на квартирѣ гомонъ. Прпбѣгаемъ, а ужъ тутъ всѣ хлопочутъ оісоло сердечной Марты; а она ужъ мерт- вой на полу лежитъ, ровно пташечка убитая. Мы стали спрашивать, что это такое за горе стряслось, пока насъ дома не было. А люди все за разъ намъ и раз- сказали: