b000002165

Б Е 3 Т А Л А Н Н Ы ІІ. 3 4 1 зать, да не смѣла. Я, милушка, крѣпко несмѣла сроду. — А что это вотъ тутъ пало? -— пы- таетъ Гребениха и пальцемъ на кучку зерна показала. — А это, лапушка, —это могила, толь- ко съ лѣвой руки, да чужая... да еще и совсѣмъ бѣдная, итарелочки нѣтъвозлѣ! Пока ворожейка ворожила, а надворѣ ночь стояла звѣздная, да тихая; ничего не слыхать, только Днѣстръ шумитъ, да соловей свищетъ. А въ саду, подъ виш- ней, что бѣлымъ цвѣтомъ такъ и усыпа- лась, стоитъ Тодирко съ Оленою. Тодиръ плачетъ; Олеиа вишневый цвѣточекъ щип- летъ на кусочки. — Загублю я себя,—говоритъ Тодиръ. — Экой ты какой несуразный, Тоди- рушка,—отвѣчаетъ Олена,—на что себѣ такія мысли до сердца доводищь, коли я тебя люблю? — Все говоришь, что любишь, а за другого идешь! — проговорилъ парень горько. — Да развѣ жъ такъ не бываетъ,— сказала Олена и засмѣялась,—хоть и по- вѣнчаны, а съ другимъ любятся? ІІосмотрѣлъ на нее Тодиръ присталь- но, покрутилъ головой, да и пошелъ. Дивчинѣ и „прощай“ не сказалъ. — Ступай, коли такой глупый! — про- молвила вдовина дочка такъ-то ли гордо. Махнула рукой, да и пошла въ хату. II. У старой Гребенихи въ хатѣ свадеб- ный вѣнокъ плетутъ да бояръ собираютъ, а Тодиръ ходитъ себѣ возлѣ Днѣстра да въ рожокъ играетъ. Играетъ, а крупныя слезы такъ его и обливаютъ. Засунулъ оыъ рожокъ за поясъ да и запѣлъ: Ой, засвітн, місяченьку, Да й ти, зоре ясна! _ ОЭ въ дузі, въ лузі, У дузі пшениця— Тамъ дівчнна прекрасна! Пшениченьку дожинае, Все въ гору та ноглядае; Ой чи высоко, Ой чи дадеко Сивий сокілъ нідлітае! Літае жъ винъ да литае, Въ кватирочку зазнрае: Ой сііо руту, Ой сію руту— Ой подай, душко, руку! Рада жъ би я ручку дати, Не зволяе стара мати: Ой взяла мати Нелюба до хаты— Годі рученьку дати! Ой відсунься, дівча любе, Да відсунься від нелюба: Зайду я з луга, Да забъю нелюба— Да якъ того голуба! Ой чи забъешь, чи не забъешь, А серденьку тугу завдашь: Сідай на коня, Виізжай із двора— Ты не мій, я не твояі Ой іду-ж я до Дунаю, Да став же я да гадаю: Ой, гаю, гаю, Ти тихий Дуыаю— Я тонути въ тобі маю! Да за марну причину, З а невірну дівчину; Ой гаю, гаю, Ты тихий Д^наю,— Що я в тобі нотопаю!.. Пошелъ домой. А дома ужъ младшій братъ дожидается. — А вы гдѣ же были, братецъ? — Гулялъ. А развѣ что такое? — Да ничего, братецъ. Олена прихо- дила,—звать васъ въ бояре. Тодиръ на это ничего не сказалъ и по- шелъ въ хату. Старая Дугаиха сидѣла за кросномъ, ткала сукно. Да какъ взгля- нула на Тодира, такъ у нея даже чел- нокъ изъ рукъ выскочилъ. — Сынокъ мой, да что съ тобой? — А что жъ бы такое?—говоритъ.— Ничего. — Да ты же почернѣлъ весь, какъ го- ловня? — Вамъ такъ кажется, матушка; я все такой же. Старая стала ткать, а сынъ пошелъ въ клѣть, на свадьбу собираться. Даже млад- шаго братишку кликнулъ, чтобъ ему по- .собилъ. Черезъдвѣ минутыТодиръ совсѣмъ при- нарядился, приготовился. Сапоги на немъ волошскіе, со сборами; штаны бѣлые; со- рочка тонкая, золотомъ вышита; поясъ браный, боянскій; за поясомъ платокъ; на шеѣ косынка шелковая; на головѣ шляпа въ павлиньихъ перьяхъ да въ во- лошскихъ лентахъ, что можетъ въцѣлои Буковинѣ такой еще не было! Вышелъ изъ каморки. Кудри русые да золотистые такъ пышно расчесаны, выот- ся па головѣ, сіяютъ ровно золото. По-