b000002165

БЕЗТАЛАННЫЙ. то что на наше село, а на всю лавную Буковину, если найдется акой хорошій парень, какъ То- диръ Дугай, или такая краеивая дивчина, какъ той старой вдовы Гребе- нихи дочка Олена, то пусть меня назы- ваютъ не моимъ именемъ, а брехачемъ! А что Тодирко съ Оленочкою любились, то это ужъ своимъ путемъ идетъ. Да какъ же имъ и не любиться, когда они сосѣди были, да еще и близкіе? Сосѣдямъ только и любиться. Какъ же иначе скажете? Да наконедъ того, какъ они тамъ лю- бились, крѣпко ли, али такъ себѣ толь- ко, не мнѣ это разбирать. Одно только вѣрно знаю, что Тодирко съ Оленою какъ будто не совсѣмъ одинъ въ другого вы- шли. Тодиръ былъ парень смирный, учти- вый, простой, все только въ думахъ да мечтахъ жилъ. Олена же дивчина была шутливая, рѣчистая, вѣтреница, что твой мотылекъ лѣтомъ. Чтобъ она когда заду- малась, съ роду того никто не видалъ. Вотъ такіе-то были полюбовники — То- дирко съ Оленою. А старая Гребениха богачкабыла: спе- сивая, разсчетливая, да и съ долгимъ язычкомъ, что называется. Она и въ цер- ковь не подастъ, на блюдечко ничего не положитъ и бѣдному не дастъ, а передъ людьми сумѣетъ себя показать!.. Она все была „несчастненькая“ : у ней и пчелы не роились, и коровки молока не давали, ни съ овечекъ шерсти не настри- гала, —совсѣмъ-совсѣмъ была безталан- ная! А потомъ потихоньку и смѣется надъ глупымъ людомъ, что ее жалѣетъ. Только одна душа на свѣтѣ и видѣла отъ нея ласку да почетъ: старая баба Ція, что иа зернахъ ворожила, да по звѣздамъ гадала; и днюютъ и ночуютъ бывало вмѣстѣ, да по цѣлымъ ночамъ стоятъ, распустя косы, въ саду, считаютъ да выкликаютъ ясныя звѣзды. Еще и не смеркнется хорошенько, а ужъ Ція сидитъ себѣ предъ ночникомъ на печи да зерно пересыпаетъ. Гребениха около нея. — А что тамъ выпало, милушка? — Да развѣ же я вамъ, касатушка, коли правды не говорила?—начинаетъ во- рожейка:—у сердца колачъ, у порога ко- лачъ, въ хатЬ голь, а это вотъ у меня сваты, любушка. Только вотъ здѣсь, съ лѣвой руки, малость неладно, но и то ни- чего—пройдетъ. А вотъ тутъ—зять бо- гатый, съ подсолнышка: и подарокъ, и радость, и все скоро,—вишь никакой по- мѣхи нѣтъ. Коли не будетъ нынѣшней осенью свадьбы, въ лицо мнѣ наплюй! — Вотъ только у меня еще дивчина молода,—говоритъ Гребениха, —• а поду- маю все жъ выдать, чтобы ужъ за разъ отъ этого Дугаева отбиться. Уцѣпился, тетка, за дивчину, ровно репейникъ за кожухъ, спаси Богъ! — А дивчина какъ? — пытаетъ воро- жейка. — Дѣвка и въ мысляхъ не имѣетъ! Я говорю ей: коли хочешь — иди за Тоди- ра, я тебѣ не мѣшаю. А она мнѣ: „мам- к а ,—говоритъ, — да вѣдь больноужъ оііъ тихій! Я бы за нимъ совсѣмъ извелась...“ — Ахъ, любушка моя!—сказала воро- жейка. — А тутъ ужъ разговоровъ по селу полнымъ-полно, —жалуется Гребениха. — Знаешь, мать добрая, что я гадаю? — Скажи, ласточка! — Хочу выдать свою Олену за Митру Угриичукова. Я ужъ и съ старой сгово- рилась. — Такъ вотъ какъ? — Завтра сватаемъ... Ворожейкѣ то и на руку. — Ну, дай Боже, — сказала ворожей- ка; —я уже вамъ давно хотѣла это ска-