b000002165

8 2 8 ІІА МОГИЛѢ ШЕВЧЕНКО. — Вотъ какъ! А долго ли пробыли въ Кіевѣ? — Да два дня будетъ... Болыпе не бу- детъ: двѣ ночи ночевали,—говорилъ ста- рый хохолъ, но еще крѣпкій и бодрый. — Только-то?.. — Довольно... Что жъ, помолились!.. По соборамъ ходили... Въ лаврѣ Хри- стову ночь стояли... Довольно... Чего жъ больще?.. Славу Богу, что и того удосто- илъ Онъ... Вотъ съ доньками на базаръ ходили... ІІу, побаловались... Вонъ бусы купили... Крестики... Вотъ и привеземъ гостипцы къ своимъ... Рады будутъ!.. Чего жъ больше?..Будутъ Кіевъ помнить... Хорошъ Кіевъ? А?—спрашовалъ онъ, улы- баясь, молоденькую дочь, въ новыхъ стек- лянныхъ подъ бирюзу бусахъ. Она только какъ-то вся просіяла въ отвѣтъ, вспыхнула и стыдливо опустила глаза. — Въ себя еще не придетъ!—сказалъ старикъ, видимо очень довольный, что ему удалось доставить дочери такое болыпое удовольствіе:— сразу полміра увидала!.. Да!.. А то когда бы еще ей пришлось... Богъ знаетъ, можетъ, еще такъ и не удастся... Не придется... — Отчего же такъ?.. Ты еще не старъ, а ея вѣкъ впереди. Но старикъ не отвѣчалъ на этотъ во- просъ; онъ какъ бутто испугался, что слишкомъ разговорился, сталъ копаться въ мѣшкѣ и совсѣмъ замолчалъ. — А вы куда ѣдете?— спросилъ меня молодой мужвкъ изъ сосѣдней группы. Я сказалъ, что ѣду побывать на мо- гилѣ старика Шевченко. Онъ въ недоумѣніи посмотрѣлъ на меня. — Родственники будете? — Нѣтъ. А вы не слыхали объ этомъ старикѣ? — Слыхалгг, слыхали, — перебилъ по- жилой хохолъ: — это изъ старыхъ каза- ковъ ,—изъ тѣхъ, что еще съ туркой да ляхами воевали... Старый лыцарь!.. Ве- ликій былъ казакъ!.. Кабы не эти ста- рые казаки, такъ, можетъ, насъ здѣсь и не было нпкого, можетъ, веѣ у туркп служили бы. — Что вы говорите, дѣдъ!—возразилъ другой хохолъ среднихъ лѣтъ.—То вы же все перепутали!.. То былъ Тарасъ Буль- ба... А послѣ того Желѣзнякъ, Гонта... А Шевченко же былъ кобзарь, пѣсни скла- дывалъ, научный былъ человѣкъ... — Слыхали, слыхали!..— подхватилп другіе. — Вотъ у насъ хлопцы поютъ... Это онѣ самыя... его пѣсни. — Пѣсни!.. Это былъ вотъ какой ка- закъ, — вдругъ заговорилъ стоявшій въ сторонѣ черноволосый, смуглый хохолъ въ казацкомъ старомъ казакинѣ, бритый? съ неболыпими черными усами.—Это былъ такой казакъ, что ходилъ у самый Пи- теръ, воли домогался, отъ паныцины... — Вотъ какой ка закъ !— съ веселымъ удпвленіемъ замѣтили хохлы. — Да, вотъ какой казакъ ... Тогда его сейчасъ приказали пзъ казаковъ въ сол- даты разжаловать, за эту его смѣлость, и въ Сибирь чтобы загнать. Ну, а послѣ того все жъ-таки волю объявили. — Вотъ какой казакъ! — повторили опять хохлы. — Да. А потомъ, какъ онъ умеръ у Сибири,—его вотъ на Днѣпрѣ и закопали, въ глухомъ мѣстѣ, чтобы на виду очень не былъ... Тутъ и могила его... И крестъ видать... Вотъ поѣдемъ—видно будетъ... ІІодъ Каневомъ, версты три книзу... По водѣ.. По правую руку... Всѣ помолчали, какъ будто хотѣли хо- рошенько вникнуть въ сообщенную но- вость. — Нема нонѣ такихъ казаковъ, немй,, нема! — вдругъ сказалъ старый хохолъ, раскуривая трубку. — Э-эхъ, донька, донька!.. — вздохнулъ онъ, съ какою-то любовною тоской взглянувъ на свою кра- сивую дивчину. — Неправпльно вы, дѣдъ, говорите,— замѣтилъ молодой хохолъ цыганскаго ти- па: — можетъ, гдѣ и есть такіе казаки, да на виду ихъ нема. — ІІема нонѣ такихъ казаковъ! — по- вторилъ упрямо старикъ. •— А позволите вы, панычу, спросить васъ объ одномъ дѣлѣ?—обратился онъ неожиданно ко мнѣ. — Спрашивайте,—сказалъ я. — Вотъ объ Сибири былъ разговоръ... А въ какую сторону эта Сибирь будетъ?.. И теперь Амуръ-рѣка есть тамъ? Далече? Я сказалъ. — А Уссуръ-рѣка далече? Я отвѣтилъ, но когда спросилъ его, зачѣмъ это ему нуясно, онъ что-то про- мычалъ, сказалъ, что... такъ, къ слову, такъ какъ разговоръ о Сибири шелъ... и затѣмъ, видимо, не желалъ болыпе го- ворить. — Зачѣмъ! Сбѣжать хохолъ хочетъ, господинъ... Я знаю ихъ вотъ какъ ... Хитрые они!... Въ Сибирь сбѣжать хо- четъ,—объяснилъ какой-то молодой верт-