b000002165

3 2 4 М Е Ч Т А Т Е Л И. — Какого старичка? Что такое?—нервно вскрикнулъ Бутенко, какъ будто его хотятъ лишить жизни..— Цоимите... мы должны исполнять свой долгъ... каждый... честно исполнять... А это что такое?.. Вы губите себя, губите меня... Это—од- на распущенность... Это... это не дастъ жить спокойно ни вамъ... ни мнѣ... ни- кому... Это Богъ знаетъ что такое!.. Всѣ мы... яонимаете?.. всѣ мы должны... Бутенко заикался, заминался, не на- ходилъ словъ. Дема смотрѣлъ во всѣ гла- за на Бутенко и, казалось, также ма- ло яонималъ его рѣчи, какъ мало по- нялъ Бутенко его „панораму“ , смыслъ которой былъ такъ ему понятенъ и до- рогъ. Бутенко, такъ и не кончивъ своей рѣчи, опять сѣлъ въ креслоизамолчалъ, попрежнему нервно перебирая дрожащими пальцами часовую цѣпочку. А Дема въ изумленіи продолжалъ смо- трѣть на Бутенко, рѣшительно не зная, почему онъ такъ испугался. — „Стало быть... стало быть, это—неонъ!“ мельк- нуло въ головѣ Демы. Дема еще нѣсколько разъ взглянулъ искоса на Бутенко — и ему какъ будто стало даже жалко его. — Пока прощенья просимъ... Инизви- ните, — тихо проговорилъ Дема и, едва стуная на носкахъ и кланяясь, выбрался изъ квартиры Бутенко. „Стало быть... это не онъ!“—рѣшилъ окончательно Дема. Дема шелъ домой уже далеко не такъ важно и торжественно, какъ прежде. Войдя въ свою камору, онъ прежде всего встрѣтилъ сердито-пытливый взглядъ возбужденнаго Липатыча. — Гдѣ былъ? —- сурово спросилъ Ли- патычъ. — Въ церковь сходилъ, —отвѣчалъ Де- ма, снимая осторожно свои парадныя одѣянія. — А еще гдѣ? — А еще... къ нему заходилъ. . — Такъ я и зналъ!—раздраженно про- ворчалъ Липатычъ.—Ну и ч тож ъ ты ем у говорилъ? — Все говорилъ... То и говорилъ, что вы мнѣ въ полѣ говорили. Вотъ все это и говорилъ... А больше ничего не гово- рилъ ,.. Мое дѣло сторона. Я ежели и го- ворилъ про себя — такъ одно, что надо быть справедливыми, особливо старымъ людямъ... Вотъ это говорилъ. — Ну и что жъ онъ?—промычалъ Ли- патычъ, скрывая за сиилымъ басомъ охва- тившее его волненіе. — Что жъ онъ!.. Стало быть... стало быть — это не онъ, Вавила Липатычъ... Такъ думать надо —ошибка вышла. — ЬІе онъ, говоришь? — быстро спро- силъ Липатычъ съ загорѣвшимися гла- зами. — Нѣтъ, не онъ,—рѣшительно отвѣ- тилъ Дема.—Потому, ежели бы онъ... — Молчи... ГІе смѣй!.. Не говори ни- чего мнѣ болыие!—вдругъ перебилъ его, сверкая возбужденными глазами, Липа- тычъ и, схвативъ свой блинъ, быстро вышелъ изъ каморы. Гдѣ пропадалъ Липатычъ этотъ день— такъ и осталось тайной для Демы, хотя онъ вечеромъ и обошелъ всѣ заводскіе трактиры и портерныя. Липатычъ даже и не ночевалъ дома. А дня черезъ два въ трактирѣ происходила такая сцена. Липатычъ, съ котомкой за плечами, стоялъ среди толпы рабочихъ, окружав- шей его. Рядомъ съ нимъ стоялъ нѣмецъ и испуганно улыбался. — Ну, братцы, прощайте! — говорилъ Липатычъ, нервно потряхивая своей льви- ной гривой.—Не поминайте лихомъ! Куда ни шло—погуляювъ послѣдній разокъ по матушкѣ Рассеѣ!.. Мнѣ ужъ одинъ ко- нецъ, а только мы ее, эту правду-матку, выищемъ, мы ее со дна моря найдемъ. Намъ не придется съ нею, жить—вамъ пригодится... А мы ее, съ нѣмцемъ, вамъ предоставимъ... Это, братъ, ша- лишь: добро даромъ въ міру не пропа- даетъ!.. — Куда будемъ ходить, г. механи- керъ?—грустно и боязливо говорилъ нѣ- мецъ, дрожащими пальцами перебираяпо цилиндру. — Со мной не бойся! Хуже намъ съ тобой не будетъ, — утѣшалъ его Липа- тычъ,—а что лучше найдемъ—все наше будетъ!.. Айда, нѣмецъ!.. Прощайте, брат- цы!.. Главное — живите дружнѣе... вотъ какъ мы съ Демой жили! Кабы еще не это,—такъ ... И Лішатычъ отчаянно махнулъ рукой. — ІІу, а за озорство мое не обез- судьте... Что дѣлать!.. Такими, значитъ, насъ мать Рассея зародила, да такими вотъ и въ гробъ кладетъ!.. Айда, нѣ- мецъ!.. Когда въ отвѣтъ ему разнесся по трак-