b000002165

М Е Ч Т А Т Е Л И. 3 2 1 ирисмотрѣться къ начальнику, но Бу- тенко являлся теперь въ мастерскую на очеиь короткое время; всѣ говорили, что Бутенко нездоровъ. Дема прислушивал- ся теперь ко всему, что только гово- рили о Бутенко. Однажды, когда Бу- тенко совсѣмъ не пришелъ послѣ обѣ- да въ мастерскую, Дема вечеромъ, по- тихоньку, отправился къ дому, гдѣ онъ жилъ, долго заглядывалъ въ окна его квартиры и, присѣвъ у воротъ на ска- меечку, долго бесѣдовалъ съ дворни- комъ и кухаркой Бутонко. Въ его душѣ зрѣли и боролись какія-то совершснно новыя для него мысли и ощущенія, не- понятныя и противорѣчивыя, зрѣли мед- ленно, мучительно и не давали ему по- коя. На третій день вечеромъ Липатычъ вдругъ „объявился“ . Дема былъ улсе до- ма, когда Липатычъ вошелъ своимъ обыч- нымъ тяжелымъ и размашистымъ шагомъ. — Входи, входи, не бойся!... — ска- залъ онъ кому-то, и вслѣдъ за нимъ робко вошла въ дверь жалкая фигура въ резиновыхъ опоркахъ съ цилиндромъ въ рукѣ; она вела за руку другую, еще бо- лѣе несчастную и жалкую фигурісу—ма- ленькую дѣвочку, въ старенысой шляп- кѣ, бумазейной коротенькой юбочкѣ и болыиихъ старыхъ мужскихъ штиоле- тахъ . — Вотъ и пришелъ! — сказалъ Липа- тычъ. — Поди, думали, пропалъ Липа- тычъ?... Липатычъ не пропадетъ!... Это все одпо, что съ похмелья: погуляешь денекъ, продуетъ свѣжимъ вѣтеркомъ всю дурь изъ головы вышибетъ!... Липатычъ, очевидно, старался казать- ся хладнокровнѣе и развязнѣе, но Дема смотрѣлъ на него подозрителыю и опа- сливо. — Вотъ, нѣмца нашелъ,—продолжалъ Липатычъ, ставя на столъ бутылку съ водкой.—Зашелъ въ трактиръ, а онъ ко мнѣ: раскланивается,словночиновникъ!... Позвольте, говоритъ, мусыо, пожать ва- шу руку... Вы карошъ человѣкъ... Я васъ, говоритъ, понимаю... — 0 , ]а, ^а!... Вы честна душа... Я васъ теперь поиимайтъ,—заговорила жал- кая фигура, улыбаясь всей^ своей широ- кой красноватой физіономіей. — Ну, говорю, коли понимаешь, такъ пойдемъ со мной на квартиру ужинать, къ пріятелю... Ну, нѣмецъ, садись и дѣвчонку сажай. — 0 , мы васъ понимайтъ!...—говорилъ нѣмецъ, робко присаживаясь на краешекъ стула и помѣстивъ между своими ногами маленькую фигурку и свой болыной ци- линдръ.—Мы васъ понимайтъ... Мы тоже былъ балшой механикеръ... 0 , ]а !,.. Бал- шой механикеръ... Большая служба слу- жилъ... сорокъ лѣтъ служилъ... — А теперь съ голоду дохнешь?—су- рово спросилъ Липатычъ. — 0 , ^а... Много труда, много служба и много несчастливъ... Богъ одинъ спра- ведливъ!... — Адѣвку зачѣмъ съ собой таскаешь?... чья она? — 0 , мнѣ Богъ посылайтъ эту малень- кій Антигонъ... и маленысій канарешса... Мы поемъ и Богъ намъ даетъ пища... Богъ справедливъ!... — ІІу, коли такъ — ѣшь, нѣмецъ!... А потомъ... будемъ писать!—сказалъ Ли- натычъ и раздраженно двинулъ нѣмцу стаканъ водіси и закуску. Дема все подозрительнѣе и подозритель- нѣе смотрѣлъ на Липатыча; онъ чувство- валъ, что хладнокровіе и спокойствіе Ли- патыча были напускныя, и что въ душѣ его, очевидно, созрѣла какая-то мысль, которую онъ" безповоротно рѣшилъ осу- ществить. — А потомъ будемъ писать! — повто- рилъ Липатычъ и вынулъ изъ кармана своего стараго пальто бумагу и каран- дашъ.—Говоришь, грамоту знаешь? — Чего писайтъ?...—спросилъ нѣмецъ и съ грустнымъ сомнѣніемъ покачалъ го- ловой... — Какъ что?... Обо всемъ будемъ пи- сать... Все изложимъ, до послѣдняго... Мы имъ покажемъ!... Мы съ тобой сами пойдемъ, самолично... Вотъ, молъ, мы -- смотри!... — Куда будемъ Ходить?... — Правду искать, нѣмецъ, правду искать!... Нѣмецъ опять жалостно покачалъ го- ловой. __ Мы это не знайтъ... Мы самъ себѣ помогайтъ... У насъ тамъ фереіінъ... Здѣсь нѣтъ ферейнъ... — Самъ помогай! Ты вотъ сначала по- люби человѣка, по душѣ. ^Въ харю-то ты ему не плюй, на съѣзжей - то не пори. Вотъ какъ сначала то!.. Ничего ты, нѣ- мецъ, въ нашихъ дѣлахъ не понимаешь... такъ слушай, что тебѣ говорятъ... иасъ, въ нашей Россіи, этого не было, чтобы люди съ голоду умирали... Это, братъ, шалишь!... Мы, братъ, ее разы- 21