b000002165

3 1 8 М Е Ч Т А Т Е Л И . лросительный взглядъ Демы, онънеудер- жалея и торжественно крикнулъ: „онъ!“ За то, съ слѣдующаго утра, Лицатычъ вдругъ „замеръ“ , весь спрятался въ себя, что-то глубоко затаилъ на днѣ своей ду- щи и молча, не проронивъ ни одного сло- ва, не сверкнувъ ни на кого своимъ чер- нымъ глазомъ, упорно работалъ за сво- имъ станкомъ. Повидимому, онъ ничего пе видалъ и не слыхалъ, но внутренно онъ весь жилъ однимъ напряженнымъ ожи- даніемъ, и для него не пропадалъ ни одинъ звукъ. Пробило десять часовъ—и худая, высокая, сутуловатая фигура но- ваго начальника показалась въ мастер- ской. Чувствовалось, что всѣ работали дружнѣе, энергичнѣе, двигались быстрѣе и оживленнѣе, искоса и какъ бы мимо- ходомъ стараясь заглянуть въ лицо на- чальника. Одинъ Лнпатычъ не шевель- нулся, не взглянулъ на сторону отъ стан- ка, какъ будто для него не было уже иичего важнѣе въ мірѣ того куска сталп, надъкоторымъ онъ возился: онъ—замеръ. Между тѣмъ г. Бутенко, въ кургузомъ пиджачкѣ, какъ-то странно спотыкаясь длинными ногами въ узкихъ сѣрыхъ брюч- кахъ, изъ-подъ которыхъ несоразмѣрно выступали огромиые острые носки штиб- летъ, быстро прошелъ вдоль всей мастер- ской, направляясь, по указанію старшаго мастера, въ свою рабочую комнату. Хотя лицо .его съ длиннымъ носомъ, продолго- ватое и смуглое, казалось суровымъ, но сѣрые мягкіе глаза такъ робко прятались за дымчатыми консервами и такъ боязли- во старались избѣгать чыіхъ-либо взгля- довъ, что вся его персона производила какое-то неопредѣленное, двойственное впечатлѣніе. И когда онъ, сгорбившись, словно юркнулъ въ дверь своей комнаты, Юрка никакъ не смогъ не крикнуть: — „гусь!“ — фыркнулъ на всю мастерскую, и тотчасъ же, спохватившись, взглянулъ на Липатыча. Ыо Липатычъ не повелъ даже бровью... И съ. тѣхъ поръ г. Бу- тенко былъ окрещенъ вновь, и мастер- ская единодушно признала занимъновое нрозвище: онъ сталъ не г. Бутенко, а „Гусь“ ... Таковы нравы Юрки и его за- кадычныхъ товарищей. „Событіе“ , о которомъ заставилъ Ли- патычъ смутно мечтать и думать весь за- водъ, совершилось, и осталось теперь одно — ждать „поступковъ“ . Липатычъ, подъ видимымъ хладнокровіемъ и суровой молчаливостыо, внутренно былъ взволно- ванъ и переживалъ тяжелое душевное напряженіе. Чтобы избѣжать излишнихъ разговоровъ и даже просто пытливыхъ взглядовъ со стороны Демы, Липатычъ теперь и обѣдалъ, и улшналъ урывомъ, на-скоро и тотчасъ уходилъ изъ кварти- ры на улицу, на заводъ... Липатычъ на- пряженно и терпѣливо ждалъ „поступ- ковъ“ , но поступковъ никакихъ небыло. Проходили дни — и жизнь маст.ерской шла обычяымъ, заведеннымъ норядкомъ, какъ будто рѣшительно ничего не слу- чилось, кромѣ самой невидной и не рѣд- кой смѣны начальниковъ, изъ которыхъ каждый до того былъ похожъ о диііъ на другого, что Юрка даже затруднялся при- думывать новыя клички. Г. Бутенко по- прежнему, аккуратно, каждый день, че- тыре раза пробѣгалъ, спотыкаясь длин- ными ногами, черезъ мастерскую въ свой кабинетъ и обратно, вызывая молчаливое недоумѣніе рабочихъ. Можетъ быть, онъ все еіце принимаетъ мастерскую съ ея запутанными счетами отъ Псоя? Можетъ быть, такъ какъ назначать и принимать работы продолжалъ но-прежнему старшій мастеръ. Г. Бутенко былъ неуловимъ — и это начинало, повидимому, тревожить рабочихъ, и только когда, по поводу ка- кихъ-то недоразумѣній съ мастеромъ, нѣ- которымъ изъ рабочихъ пришлось являть- ся къ нему въ кабинетъ, — всѣ узнали, что онъ сухъ, холоденъ, неразговорчивъ и робокъ и чтоонъ никогда не смотритъ въ лицо рабочаго, а либо въ столъ, либо на сторону. Это было первымъ открыті- емъ, которое нѣсколько задѣло заживое всю мастерскую. Но вмѣстѣ съ тѣмъ бы- ло сдѣлано и второе открытіе: когда ма- стерскую посѣтило самое наболынее на- чальство,' г. Бутенко былъ съ нимъ так- же сухъ, холоденъ, молчаливъ и ... ро- бокъ. Но болыне никакихъ „поступ- ковъ“ не было. Такъ прошла недѣля. Очевидно, терпѣть Юркѣ далыне было невозможно, — и вотъ однажды, когда г. Бутенко проскользнулъ, „какъ ящера“ , по словамъ Юрки, черезъ мастерскую, торопясь обѣдать, въ мастерской громко раздалось раздраженное восклицаніе: „Ну, погоди, гусь лапчатый! Я тебя выведу на свѣжую воду... Ты у меня загово- ришь!“ Это говорилъ Юрка, внушительно по- глядывая на Липатыча, — и поощритель- ный гулъ пронесся по всей мастерской. Бъ груди Липатыча. что-то заныло, „под- катило“, кровь бросилась емувъ голову. Но теперь онъ не только не закричалъ