b000002165

М Е Ч Т А Т Е Л И . 3 1 3 чихъ. Онъ взялъ фуражку и незамѣтно вьтбрался изъ трактира. II. Липатычъ быстро шелъ по заводской улицѣ, расталкивая попадавшіеся ему групгіы рабочихъ. Наиряженно растерян- ными глазами онъ глядѣлъ впередъ себя и, повидимому, кого-то и что-то искалъ, но кого ему нужно было, онъ никакъ не могъ припомнить. Онъ только чувство- валъ, что ему было душно и жарко и что внутри у него что-то „подкатывало“ и клокотало, какъ въ котлѣ съ кипяткомъ. Онъ скоро и незамѣтно дошелъ до конца улицы—и остановился: предъ нимъ былъ пустырь. Тогда оиъ вдругъ какъ будто что-то всномнилъ и, быстро повернувшись, пошелъ къ своей квартирѣ, Тамъ была жена Демы,—высокая, худая, съ высох- шей грудыо женщина, которая шила у окнау и ея ребятишки. Ребятишки бро- сились было весело къ Липатычу, но, взглянувъ на его лицо, пугливо и сму- щенно остановились. Липатычъ этого не замѣтилъ. Онъ стоялъ среди каморы и разсѣянно оглядывалъ ее. Наконецъ, онъ спросилъ: „нѣтъ его?“ — Да, вѣдь, онъ съ вами пошелъ, Ва- вилъ Линатычъ. — Куда пошелъ?—строго допрашивалъ Линатычъ. — Да, вѣдь, вы въ трактиръ пошли... вмѣстѣ пошли... всегда вмѣстѣ... Я ужъ и не зпаю — какъ-такъ вьтшло, что вы другъ отъ друга отбились. Липатычъ опять что-то вспомнилъ, со- шелъ съ лѣстницы, но вдругъ вернулся, вынулъ изъ кармана горсгь подсолнеч- ныхъ сѣмянъ, молча насыпалъ ихъ въ подолы ребятишкамъ, и снова вышелъ на улицу. Подойдя къ трактиру и заглянувъ, не входя, въ. дверь, о ііъ , наконецъ, ка- залось, все понялъ и уже увѣренио, какъ къ опредѣленной цѣли, зашагалъ круп- ными шагами за заводскую округу. Чѣмъ далыпе оставлялъ онъ за собой и невпят- пый гулъ. и говоръ заводской улицы, и иѣсни, и визгъ гармоники и трактирныхъ дверей, тѣмъ онъ начиналъ чувствовать спокойнѣе иа душѣ и какъ будто прихо- дить въ себя: его не душило оолыне и не клокотало внутри. Онъ шелъ минутъ де- сять. За заводомъ скоро городъ кончился и за неболыппмъ выгономъ уже начались ноля: рожь, гречиха, горохъ... Кругомъ было такъ тихо, что Липатычу не вѣри- лось, что у него не шумитъ въ ушахъ, не бьетъ въ голову, не вертится все ко- лесомъ предъ глазами. Онъ остановился, посмотрѣлъ на ясное, безпредѣльное иебо и вздохнулъ: „о, Господи!.. Господи! — прошепталъ онъ.—Благодать!..“ Ему ста- ло почему-то грустно, но и хорошо. По- томъ онъ почему-то подумалъ: „алн уми- рать ужъ пора?..“ И при этомъ онъ по- чувствовалъ, что тамъ, на самой глубинѣ души, что-то еще ныло и болѣло, за что- то было обидно... Онъ опять вспомнилъ, зачѣмъ пришелъ стода, и сталъ кого - то внимателыю высматривать. Вонъ вдали, среди самого поля, онъ замѣтилъ черную фигуру, неподвижно сидѣвшую въ глубинѣ межи. „Онъ самый!“ — подумалъ Липа- тычъ и, утвердительно мотнувъ своею лохматою сѣдою головой, подошелъ къ полямъ. Между двумя полосами высокой золо- тистой ржи сидѣлъ на пригоркѣ одинъ- одинешенекъ Дема и задумчиво дѣлалъ букетикъ изъ нарванныхъ имъ васильковъ, ромашки и ржаныхъ колосьевъ. Грубые и почернѣвшіе отъ желѣзной пыли пальцы плохо ладили съ тонкими и нѣжными етеб- лями и лепестками. Но Дема, кажется, мало обращалъ на это вниманія., Онъ иногда бросалъ въ сторону сдѣланный букетикъ, срывалъ нѣсколько новыхъ ко- лосьевъ ржи и начиналъ внимательно вглядываться въ нихъ, считать сѣмена, пробовать ихъ на языкъ. И въ то же время онъ ч то -то мурлыкалъ себѣ подъ носъ: это была какая-то длинная-длинная и безконечно грустная мелодія, состояв- шая даже не изъ словъ, а изъ однихъ пѣвучихъ звуковъ. Липатычъ подошелъ къ Демѣ и тихо остановился возлѣ него. Дема мелькомъ взглянулъ на него и снова взялся за бу- кетикъ, продолжая мурлыкать. Липатычъ молча присѣлъ къ нему и сталъ вертѣть бумажную сигаретку. — Я такъ и зналъ... Здѣсь, молъ, онъ, безпремѣнно,—наконецъ, замѣтилъ Липа- тычъ, не глядя на Дему и, повидимому, весь занятый собственными мыслями. Дема молчалъ. — Безпремѣнно! Я такъ и зналъ, опять говорилъ Липатычъ и уже начиналъ раздражепно сплевывать, затягиваясь крѣпкимъ дымомъ махорки. Да все од- но—ахинея... ГІичего не оудетъ... Это вотъ ежели умирать пора—точно, мѣста прекрасныя... Пожалуйте, милости про-