b000002165

3 0 4 БѢЛЫЙ СТАРИЧОКЪ. одномъ хлѣбушкѣ перебивается, али, мо- жетъ, бродитъ во всякую неиогодь изъ города въ городъ—все работы ищетъ, и себя съ сестренками да съ дѣдушкой вспо- мяну—чѣмъ мы будемъ завтра сыты: не мнновать, не миновать намъ, должно, Хри- стовымъ именемъ побираться. Да и мало ли у насъ на деревнѣ. такихъ! Вонъ, въ сосѣдней деревнѣ почесть половина въ ку- сочки ходитъ... Подвяжемъ завтра на плечи котомки, да и пойдемъ... Ой, Го- споди! Царица Небесная! Стыдобушка! всплеснула я руками, сама на образъ смо- трю... Не помшо ужъ, долго ли я такъ сидѣла-сидѣла, да и заснула... И что же, дѣвушки, снится мнѣ чудное дѣло: чу- дится мнѣ, будто откуда издалече звонъ идетъ, такой звонъ веселый, радостный, какъ на свѣтлое воскресеніе, слышу— вотъ онъ все громче да громче, все ближе да ближе наплываетъ, и чѣмъ ближе звонъ, тѣмъ все свѣтлѣй да свѣтлѣй становит- ся; вотъ и изба иаша вся загорѣлась,— такъ въ ней стало свѣтло и радостно: потолки высокіе, чистые, кругомъ про- сторъ, стѣны, что золото, блестятъ, и за- пахъ отъ нихъ идетъ, что изъ лѣса вес- ной. А я все, будто, никакъ проснуться не могу. Только вижу—подходитъ комнѣ дѣдушка, такой свѣтлый да радостиый, рубаха на немъ чистая-чистая, борода бѣ- лая, лучами расчесана, словно къ при- частію о ііъ сготовился, подошелъ и го- воритъ: „вставай Ѳеня, молись!.. Бѣлый старичокъ пришелъ!.. Надо на народъ выходить“ .А самъ весело такъ улыбает- ся и крестится. Вскочила это я — меня такъ свѣтомъ всю и обняло, что глаза заслѣпило. Гляпула въ окно, а ужъ на улицѣ народъ валомъ валитъ.... и все та- кой бодрый, веселый, праздничный, при- браны да разодѣты; вотъ и дѣвопыш наши показались, всѣ гурьбой идутъ, и впереди съ ними учителына,—и вся-то она въ бѣломъ, и будто лицо у нея стало еще свѣтлѣе, еіце добрѣе. „Что же это я за- спала, думаю, какъ же это такъ? Да нѣтъ, должно имъ не до насъ, бѣдныхъ: намъ для праздпика и нарядиться не во что! Чтосвоими обносками наглаза лѣзть!“ Думаю такъ, а ужъ ко мнѣ сестренки подбѣгаютъ,—и всѣ-то нарядныя, въру - бахахъ бѣлыхъ да въ сарафанахъ ку- мачныхъ, кричатъ: „одѣвайся, сестрица, скорѣй!.. Вотъ, говорятъ, и наряды твои“ . Одѣлась я наскоро, не помню, какъ по- бѣжала на улицу съ сестренками, нашли мы нашихъ дѣвонекъ, идемъ вмѣстѣ, а народу на улицѣ будто видимо-невидимо, и ужъ вмѣсто избъ будто все высокіе каменные хоромы, подъ желѣзными кры- шами, и видимъ мы, выше всѣхъ стоитъ надъ народомъ Бѣлый старичокъ и дер- житъ въ рукахъ болыную зажженную свѣ- чу, и такъ ласково на всѣхъ смотритъ, и говоритъ: „Это я, самъХристосъ, къ вамъ пришелъ, къ вамъ, труждающимся... И принесъ, говоритъ, я къ вамъ любовь да свѣтъ. И вотъ, говоритъ, отъ сего дня она будетъ съ вами!“ Смотрю, а около него стоитъ наша матушка, такая-то ли свѣтлая, да веселая и бодрая, въ чи- стой, ровно снѣгъ, одеждѣ, и онъ ей въ руки свѣчу отдаетъ... И будто взялъ онъ ее за руку и ведетъ къ намъ: „вотъ, го- воритъ, ребятки, ваша мать. Теперь ужъ васъ съ нею никто не одолѣетъ: не из- ведутъ васъ ни напасти, ни трудъ, ни злые люди,толькобы свѣча непогасла...“ Тутъ я и проснулась. Гляжу, а солнце мнѣ такъ въ глаза и рѣжетъ. „Дѣдушка, кричу, дѣдушка! Бѣлый старичокъ при- шелъ... и маменьку съ собой привелъ!..“ Услыхалъ это дѣдушка, слѣзъ скорень- ко съ печи, самъ крестится: „гдѣ, гдѣ?“ говоритъ. А ужъ утро совсѣмъ, и сол- нышко къ намъ въ окно такъ весело свѣ- титъ; па улицѣ стадо собирается, коровы мычатъ, овцы блеютъ; пастушенокъ подъ окнами подогомъ постукиваетъ... Тутъ-то я и очнулась; очнулась и такъ мнѣ стало чего-то больно и жалко: нѣтъ съ нами матушки, нѣтъ!.. И залилась я горькими слезами, реву разливаюсь... Дѣдушка утѣ- шать меня принялся: „не плачь, говоритъ, дѣвка, этотъ сонъ тебѣ тоже не спро- ста... Вотъ, помяни мое слово: на твоемъ вѣкѣ все сбудется!..“ И что же, дѣвушки, хоть и горько мнѣ было, а послѣ дѣдушкииыхъ словъ ровно во мнѣ что поднялось, будто, какъ у ма- тушки, невидимыя крылья у меня выросли, откуда силы взялись: утерла я наскоро слезы и побѣжала скотину убирать; убрала наскоро скотину, умылась, причесалась, на голову новый платочекъ повязала (и сама хорошенько не пойму, что это я дѣ- лаю; ровно за меня кто все одумалъ), и пошла къ старостѣ. „Ты что, говоритъ, дѣвка, спозаранку?“ А у меня откуда храбрость взялась: „Такъ, говорю, нель- зя, Прохоръ ІІетровичъ: у меня вотъ, говорю, на рукахъ малъ-мала меныне четверо, да дѣдушка старичокъ, а пропи- танье у насъ дошло до послѣдняго, и взять намъ ужъ болыне негдѣ“ . „Такъ что