b000002165

3 0 2 ББЛЫЙ СТАРИЧОКЪ. до?—Милостыньку, говоритъ, Христа ра- ди!—Гляжу, а дѣдъ все смотритъвъ окно, ровно оторваться не можетъ. Слышу, опять нищій говоритъ: подайте, право- славные; изголодалъ. — Да ты, спраши- ваетъ дѣдъ, откуда, старичокъ, бу- дешь? — Издалече, болѣзный, издалече: исходилъ полцарства, а скоро ли Господь домой угодитъ—того не вѣдаю. — То-то, примѣтно, не изъ здѣшнихъ. Ыу-ка, Ѳе- ня, говоритъ мнѣ дѣдушка, отрѣжь ста- ричку ломтикъ.— Дѣдушка, шепчу ему, знаешь поди, послѣдній вѣдь у насъ ко- ровашекъ.—Ничего, говоритъ, дѣвка, не жалѣй. Старичокъ-то больно дряхлый, а издалече... Этому старичку не жалѣй. Прими, говоритъ, дѣдушка, Христа ра- ди!—А самъ высунулся въ окно и все елу вслѣдъ смотритъ. — Да ты, говорю, дѣдушка, избу на- студишь: чего все смотришь? — Закрылъ дѣдушка окно, а самъ головой все мо- таетъ. — Ты, говоритъ, дѣвка, помалкивай... Этотъ, говоритъ, старичокъ-тонеспроста... Пойду-ка, говоритъ, я еще за нимъ по- гляжу.—Одѣлъ кожухъ и пошелъ за во- рота. А я все думаю: что это дѣдъ въ нищемъ старикѣ запримѣтилъ?—Вернулся дѣдъ. — Ну, вѣрно... Не спроста этотъ ста- ричокъ, говоритъ. — А что, дѣдушка? — Годи, дѣвка,—того гляди къ веснѣ болыпое дѣло окажется... — Да какое дѣло-то? — Дѣло-то?... А почемъ знать? Можетъ такое дѣло пойдетъ, что и на васъ, дѣ- вокъ, землю назначатъ. Всѣхъ поров- няютъ... Вотъ какое дѣло можетъ въ міру статься... Ты только, дѣвка, помалкивай, говоритъ дѣдъ, а самъ все по избѣ хо- дитъ да головой поматываетъ. — Да какой такой онъ старичокъ-то?— спрашиваю. — Вотъ то и есть, что не изт^ про- стыхъ... Развѣ бы я тогда сталъ гово- рить?.. А это ужъ вѣрно, не спроста... Какой онъ старичокъ-то былъ?.. А весь онъ былъ бѣлый старичокъ-то, вотъ ров- но снѣгъ: волоса длинные, по плечн, бѣ- лые-бѣлые, борода болыная—тоже вся бѣлая, и брови — бѣлые... ЬІу. вотъ отъ снѣга не отличить... А самъ въ лапот- кахъ, въ тулупчикѣ короткомъ, веревоч- кой опоясанъ. Аглаза-то, дѣвка, ровно не- бушко голубые, да такіе-то жалливые, та- кіе-то ласковые... Хочу - хочу въ него вглядѣться, а не могу: такъ это онъ ме- ня глазами-то за сердце хватаетъ... Да это вѣрно, чтоонъ ... Другому такому не- кому быть. — А кто же это такой онъ-то?—спра- шиваю. — ЬІу, это, дѣвка, еще надо подумать— сказать ли тебѣ... То же про это зря сло- ва немолви... Такъ-то-сь!.. Кто-е знаетъ,— говоритъ дѣдъ,—хватитъ-ли у тебя ума- то на это дѣло... Дѣвка, вѣдь, тьі,—го- воритъ. — Такъ что жъ, говорю, дѣдушка, что дѣвка: самъ говоришъ, что всѣхъ поров- нять надо... Нонче во ііъ ужъ и насъ, дѣ- вокъ, подъ рядъ съ парнями учатъ. — Вѣрно, вѣрно... Пожалуй, что и такъ, говоритъ. .Вѣдь и я въ ту пору не ахти былъ разуменъ, какъ дѣдушка-то мнѣ объ н е м ъ сказывалъ: по-годкѣ сь тобой поди былъ. — А что же, спрашиваю, къ добру этотъ бѣлый старичокъ проявился, али къ худу? — Къ добру, дѣвка, къ добру... Къ чему жъ я тебѣ и сказываю?. . -Отъ него зла вотъ не настолько нѣту... Слушаю я, а у меня такъ вотъ сердце и прыгаетъ; думаю: Господи, хоть бы на часокъ намъ, бѣднымъ, просвѣтлѣло! Сѣлъ дѣдушка опять веревки сучить, а я молчу, думаю — пускай лучше самъ все разскажетъ, а то еще заупрямится. Сучитъ дѣдушка веревки, на пальцы поплевываетъ, а самъ все раздумываетъ: и хочется, видно, емѵ все сказать, и боязно. ІІомолчалъ-помолчалъ, а потомъ и го- воритъ: — Вотъ что, дѣвка, -скажу я тебѣ, пожалуй: только—мотри—молчокъ... За- клятье съ тебя возьму, чтобы единаго слова пнкому не проронить до норы до времени. Слышь, дѣвка?.. Потому скажу тебѣ, что знаю тебя по матери: скромна ты и степенна... Вотъ также заклятье и дѣдушка съ меня взялъ. Говорилъ я , что одногодка съ тобой тогда былъ. То же вотъ горе съ нимъ избывали вмѣстѣ... А времена были тогда лютые, пожалуй что н не въ примѣръ нынѣшшімъ. Сидимъ это вотъ мы также да свое горе-злосчастье распутываемъ, дѣдъ и говоритъ: „плохи, говоритъ, ребята, наши дѣла: вотъ ужъ кои вѣки все жду-пожду, а бѣлый ста- ричокъ въ міру не проявляется!..“—Ка- кой, молъ, такой бѣлый старичокъ?—такъ же вотъ пытаемъ. — Э, говоритъ, ребя-