b000002165

БѢЛЫЙ СТАРИЧОКЪ. (ИЗЪ НАРОДНЫХЪ РАЗСКАЗОВЪ). , дамской мастерской, вечеромъ, около большого стола, сидѣли дѣ- вушки-мастерицы и шили; одна изъ ііи х ъ , высокая бѣлокурая дѣвушка, худая н блѣдная, пизко наклонившпсь надъ шитьемъ, неторопливо и тихо раз- сказывала: — Когда вспомю я свои ребячьи годы, ,такъ кажется ничего-то для меня милѣе въ жизни не было, какъ матушка да ста- рый дѣдъ... Ііу, объ матушкѣ я теперь говорить вамъ не стану, а то слезами изойду... Что говорить! Одяо ей имя: труженица безотвѣтная. Я такъ думаю, что еслн есть на небѣ правда, то давно ужъ матушка моя среди самыхъ чистыхъ ангсловъ пребываетъ... Да такъ думали мы, что и на землѣ-то ей Господь неви- димо номогалъ! А то гдѣ бы ей этой кроткой, безропотной силы взять. Была она высокая, красивая, да толысо худая, а насъ у нея было малъ - мала меиыпе пять человѣкъ, и все-то дѣвочки. Надо управиться! Да и ие знали мы—поклада- ла ли оиа когда ручеиыси: какъ я яи вспомшо ее, все на ногахъ мнѣ она ви- дится, все торопится, словио невидимыя крылья носятъ ее съ ранней зари до ііозд - ней ночн... Ахъ, тяжело нашимъ мате- рямъ! Да ужъ и не знаю, есть ли кто на свѣтѣ ихъ праведнѣе, развѣ только му- ченицы, что за другихъ свою жизнь кла- дутъ... Батюшку мы толысо изрѣдка ви- дали: въ работу онъ ходилъ на сторону, на заводъ. Оловно госгь онъ для насъ былъ; придетъ, бывало, на праздникъ: рубаха розовая, иовая, жилетъ съ раз- водамн, сапоги свѣтлые, съ наборомъ. Принесетъ намъ сластей, самъ сядетъ въ передній уголъ, шутитъ надъ дѣдкой, надъ матушкой,. надъ нами... И намъ всѣмъ какъ будто веселѣе станетъ!.. А тамъ и оиять уйдетъ па цѣлые мѣсяцы, и оста- иемся мы съ матушкой одни-одинешень- ки, да дѣдушка еіце... Живемъ мы такъ день за день, а и не чуемъ, что бѣда у насъ за плечами. Родила матушка шестую дочку, да и душу Богу отдала: стаяла, какъ восковая свѣчка... Пріѣхалъ ба- тюшка, вошелъ въ избу, взглянулъ иа насъ, малышей, да какъ хлопнетъ объ полы руками, какъ грохнется на полъ предъ покойницей, такъ у насъ отъ избы-то ровно стонъ пошелъ: ревемъ всѣ въ одинъ голосъ... Ну, похоронили, по- минкіі справили, тетка пришла помочь. Бстали на другое утро, батюшка уходить собрался, говоритъ мнѣ: „ну, Ѳеня, видно тебѣ такое счастье — сызмладости быть за мѣсто матери... Да Богъ, можетъ, те- бѣ воздастъ за это... Хозяйствуйте пока съ дѣдомъ, а тамъ что дальше — видно будетъ“ ... Попрощался и ушелъ. А мнѣ въ то время только что двѣнадцать год- ковъ минуло. „Ну, Ѳеиька,—говоритъ и дѣдушка, —плохое намъ съ тобой житье бу- детъ“ . . .—Ничего, говорю, дѣдушка, Ьогъ поможетъ... Мамынька вонъ справлялась (а сама думаю,—хорошо еще, что ребе- нокъ-то умеръ тоже)!.. — „Мамынька-то чаіі ие тебѣ была чета, глупая,—говоритъ дѣдъ;—ну, да поживемъ,—увидимъ. Вотъ отецъ-то поди ііяньку къ вамъ наііметъ, старуху, что ли, какую ни то приспосо- битъ... А то, наткась, покинулъ стараго да малыхъ!.. Развѣ такъ-то можно!.. Поворчалъ дѣдушка, покряхтѣлъ, взялъ ведро и пошелъ за водой. А я иабрала іцепъ да сучьевъ въ печь, ноставила чу- гунокъ съ картопікой, затопила и стою предъ печыо, на ухватъ оперлась: ровно, какъ матушка-покойница... И на реояти-