b000002165

X Л 0 п ц ы . 17 Такъ бывало, что кого изъ насъ невзна- чай прибьетъ, на слѣдующую субботу, глядишь, и впишетъ ему лишній пай крупы въ книгу. ІІной разъ приходилось ему оттерпливаться за это отъ управляющагб. А ужъ какъ намъ жалостно было смо- трѣть на его терзанья! Пришли мы однимъ днемъ, по обыкно- венію, въ контору. Глядимъ, вмѣсто Ива- на Якимыча, вокругъ стола, словно звѣрь разъяренный, бѣгаетъ управляющій, сче- тами бросаетъ, книги перебрасываетъ, пе- релистываетъ такъ, что бумага лопается, самъ только шипитъ: „па-адлецы... Ма- шенники... За мои то благодѣянія!.. Къ губернатору дойду... Я иво ио ита-апу, бра-адягу!“ Мы пришипились къ уголку, стоимъ ни живы, ни мертвы. Тутъ онъ насъ замѣтилъ. — Вы чего тутъ торчите? а? Чего ещё надо?.. Гра-ама-атники! Вотъ вздеру я васъ всѣхъ, умныхъ-то! Мошенству на- учились у брандахлыста-то... ІІа носъ я васъ зарублю себѣ, граматниковъ-то!.. Приму я отъ васъ муки, отъ шельмовъ... ІІепокорство... буянство... подвохъ... По- шливонъ!.. Вонъ пошли, оголтѣлые! Что- бы глазъ мой васъ не видалъ!—крикнулъ онъ, схватилъ линейку и бросился за нами, но мы вынырнули изъ конторы и бѣжали къ гутѣ, не слыша подъ собой ногъ, не чувствуя, что еще съ крыльца конторы, съ линейкой въ рукахъ, упра- вляющій вслѣдъ намъ, грамотникамъ, по- сылалъ нелегкія пожеланія. Узнали мы, что ушелъ ІІванъ Якимычъ отъ насъ въ свое „залѣсье“, — не утер- пѣлъ... Говорили, что управляющій по- сылалъ за нимъ въ погоню, хотѣлъ во что бы то ни стало представить его къ исправнику, но, однако, его не нагнали. Тоскливо стало хлопцамъ по Иванѣ Яки- мычѣ. Время „грамоты“ было для насъ велшсимъ облегченіемъ отъ заводскихъ работъ. Долго мы помнили это время—и склады, и лѣсъ, и грибы, и будто въ бреду передаваемые намъ подвыпившимъ Иваномъ Якимычемъ разсказы про свои „терзанья“, про свои завѣтныя мечты о „залѣсьи“ . Вслѣдъ за нимъ ушли н наши хлопец- кія малыя думы за это его далекое „за- лѣсье“ , и долго еще послѣ того онѣ, думы наши безгрѣшныя, носились вслѣдъ ему и слѣдили за нимъ въ его побѣгахъ отъ „терзанья“ и въ поискахъ „воли“ . Стран- ныя были эти ребячьи думы: словно въ сказкахъ носили онѣ насъ вслѣдъ за Ива- номъ Якимычемъ по какимъ-то такимъ мѣ- стамъ, гдѣ нѣтъ ни зноя, ни холода, ни голода, ни жажды, ни тоски, ни томленья, а чуялось, что тамъ, именно тамъ, оби- таетъ чья-то родная, близкая рука, ко- торая давно уже манитъ къ себѣ, какъ и „вольныхъ людей“, насъ, хлопцевъ, чтобы, приголубивъ насъ, обмыть наши неумытыя, задымленныя лица, надѣть на насъ бѣлыя, заботливо выстиранныя ею въ ключевой водѣ рубахи, чтобы расче- сать, что твой бѣлый ленъ, курчавые волосья и затѣмъ, перекрестивь насъ, поставить предъ нами на столъ „нѣстеч- ко“ , отъ котораго идетъ такойже вкусный ароматъ, какой несется со всѣхъ сторонъ въ окно отъ окружающихъ полей, луговъ п лѣса, озаренныхъ нѣжными лучами те- плаго солнца. Не той ли это матери рука, о которой такъ часто тосковалъ предъ нами Иванъ Якимычъ изъ самой завѣтной душевной глубины вырывавшимся вздо- хомъ:. „Эхъ ты, мать моя, м ать!...“ Умеръ у меня тятька. Мнѣ минуло пят- надцать лѣтъ. Одиночество и тоска овла- дѣли мною. А душа и тѣло съ каждымъ днемъ крѣпли, молодились; кровь подни- малась и заигрывала. Часто, очень часто, у слабыхъ хлопцевъ разыгрывается бур- ливая кровь въ одну знакомую заводскую игру, хорошо извѣстную и заводскому начальству; эта игра безшабашная яснѣе дня разскажетъ и покажетъ вамъ, какъ велика истома души, боль тѣла и скуд- ность жизни закабаленнаго заводскаго лю- да нашего. Но насъ еще не веселило пья- ное веселье. Въ насъ еще сильны были хлопецкія думы. Во что жъ, въ какую игру могла разыграться молодившаяся наша кровь, какъ не въ эти хлопецкія думы? А онѣ, эти думы, какъ грибы росли нослѣ весенняго дождя. Да и какъ имъ не расти, когда вдругъ,— Богь его знаетъ какими судьбами,—про- явится на нашей заводской улицѣ какой- то незнаемый ухарь, въ синей суконной снбиркѣ съ яркимъ отливомъ, въ безша- башно-заломленномъ круто на ухо картузѣ съ глянцевитымъ ремешкомъ, за кото- рый заткнутъ шиповникъ съ облетѣвшими л ііс т ь я м и — подарокъ брошенной зазнобы изъ ближняго села; когда мечетъ тебѣ въ глаза этотъ захожій ухарь съ бахваль- ствомъпрезрительнымъ то блестящею серь- гой въ лѣвомъ ухѣ, то махиною-гармони-