b000002165

ИСКРА БОЖІЯ. Р А З С К А З Ъ . I. авно, тому назадъ лѣтъ болыне со- рока, еще прн крѣпостномъ правѣ, въ одномъ болыпомъ селѣ поселнл- ся „перехожій“ портной. Пока семья у него была неболыная, онъ перехо- дилъ,кочевалъ изъ деревни въ деревню: обошьетъ одну—переходилъ въ другую. Но когда родился у него Гриша, пятый и послѣдній членъ семьи, портной выбралъ это болыпое барское село, пересталъ ко- чевать и поселился въ немъ навсегда. Жилъ портной съ семьей въ задней по- ловинѣ избы, у одного бездѣтнаго крестья- нина. Избушка была и вся-то очень не- болыпая, а на половинѣ у портного бы- ло всего на всего два слѣпыхъ оконца, выходившихъ въ огородъ. Тутъ и помѣ- мѣщалась вся семья портнаго: отецъ, мать, два сынишка и три дочери; да еще дѣдушка, отецъ матери, слѣпой, безногій, котсрый все лежалъ на на- рахъ около двери или на печи и все стоналъ. Самъ портной, Поликарпъ Петровичъ, былъ строгій, что назызается „сурьез- ныіі“ мужикъ, и ,—Богъ его знаетъ для чего,—можетъ быть именно для болыней серьезности, а можетъ быть потому, что онъ былъ вольно - отпуіцениый дворовый человѣкъ и хотѣлъ этимъ отличить себя отъ другихъ, онъ брилъ бороду, остав- ляя только жесткіе щетинистые усы. Вы- сокій, худой, съ немного кривыми нога- ми, суровымъ взглядомъ и отрывистой рѣчыо, ходившій всегда въ длинномъ каф- танѣ н фуражкѣ, онъ сразу выдѣлялся среди прочихъ обитателей села, зналъ это самъ и, кажется, поэтому еще болѣе настойчиво старался поддержать за собой репутацію „сурьезности“ . Семья Поликар- па Петровича хотя и уважала его и лю- била, но побаивалась, на селѣ же его не только боялись, но и недолюбливали за то, что онъ все держался особнякомъ и на крестьянъ крѣпостныхъ смотрѣлъ съ гордостыо и недовѣріемъ. Можетъ быть, его и совсѣмъ не возлюбили бы, и выжи- ли бы изъ села, еслибъ не было у него въ жизни „полосъ“ , ради которыхъ ему прощалась его суровая серьезность. А „полосы“ эти состояли въ томъ, что ОІІЪ имѣлъ обыкновеніе загуливать раза три— четыре, а то и болѣе въ теченіе года. Тогда онъ совсѣмъ мѣнялся, словно онъ былъ „двойной“ человѣкъ: брови у него раздвигались, глазадѣлались такими узень- кими, мягкими, влажными; онъ ласкалъ дѣтей, цѣловалъ жену, дѣдушку, всѣхъ встрѣчныхъ и поперечиыхъ на селѣ; уго- щалъ перваго попавшагося водкой, тас- калъ ребятамъ гостинцы и, наконецъ, до- ходилъ до того, что плясалъ трепака пе- редъ дворней на барскомъ дворѣ, — пе- редъ той дворней, которую всего больше обличалъ онъ въ „баловствѣ“ и ставилъ въ примѣръ самаго полнаго людскаго „непотребетва“, когда былъ серьезенъ. Эти загулы продолжались долго, до тѣхъ поръ, пока не были пропиты всѣ скоплен- ные гроши, всѣ долги, какіе еще имѣлись за обывателями, наконоцъ кредиты, дѣ- лавшіеся подъ работу впередъ,и въ кон- цѣ концовъ весь матеріалъ давальцевъ вмѣстѣ съ собственнымъ кафтаномъ. II. Въ эти дни Поликарпъ Петровичъ былъ особенно большимъ пріятелемъ съ своимъ