b000002165

2 8 4 ДЕРЕВЕНОКІЕ ПОЛИТИКИ. ся и голосу отъ него никто уже давно не слышитъ... Вотъ и теперь зашелъ я къ не- му,— мало говоритъ ужъ да и плохо ви- дитъ. Толысо и сказалъ: „Васекъ, поосте- реги отца-то, поостереги! Охъ, Васекъ! жизнь пережить—не поле перейти... Дер- жи это крѣпче въ ум ѣ ...“ Чай, вотъ тамъ какъ ни то и умретъ у себя въ банѣ, въ одиночку... Тутъ Васекъ какъ-то лихорадочно за- суетился, лицо его вдругъ приняло вдум- чиво-дѣловитое выраженіе, и даже самый тонъ его голоса измѣнился (весь разсказъ про дѣда онъ велъ совсѣмъ инымъ про- стымъ тономъ, чѣмъ говорилъ со мной раныне, когда старалея выражаться куд- ревато, по писанному). — А что... извините... могу я васъ спросить: извѣстны вы чѣмъ-нибудь на- счетъ крестьянской банки? — Да. А что? — То-то... Вотъ у насъ теперь дру- гая эта самая политика въ дсревнѣ по- велась... Теперь ужъ, вмѣсто дѣда, у насъ во всемъ округѣ отецъ мой голо- вой почитается... И спитъ, и видитъ,— какъ бы гдѣ для общества земли достать... Вездѣ ѣздитъ, разспрашиваетъ,торгуетъ... Теперь ужъ ни за чѣмъ не стоятъ : гото- вы себя съ семьями заложить, — только бы земли урвать... Не можете вы мнѣ как іяни то сдѣлать указанія: какъ и что... и насчетъ чтобы проценту вникнуть, и въ срокахъ чтобынепрошибиться... и на- счетъ правовъ... чтобы обо всемъ теченін дѣла этого усправиться можно было? А то, вѣдь, опять — только сохрани Госпо- ди!... Эхъ, господинъ, трудно простому человѣку въ энтой самой политикѣ... Трудно!... Это не вамъ! И Васекъ съ дѣтскою наивностъю, обѣ- ими руками почесалъ еебѣ подъ фуражкой голову, которая, казалоеь, дѣйствительно работала у него безъ уетали, упорно стара- ясь разрѣшить цѣлую сѣть опутавшихъ жизнь сложныхъ и новыхъ вопросовъ. Мы уже подъѣзжали къ городу М. Со- всѣмъ разсвѣтало. На пароходѣ просну- лась жизнь. Все, отдохнувшее и под- крѣпленное сномъ, оживилось. Утренній свѣжій, чистый воздухъ бодрѣе гналъ кровь въ жилахъ... Всѣ спѣшили умыться, освѣжиться. Сосѣдніе пассажиры весело заговорили... И только одинъ Васекъ, съ утомленнымъ лицомъ- и усталою головой, задумчиво смотрѣлъ на мелкія, поглощав- шія одна другую, волны рѣки. Прощаясь, я искренно пожалъ ему руку; мнѣ какъ-то жалко было разста- ваться съ нимъ,—такъ хотѣлось, за одно съ нимъ, еще и еще подумать надъ тѣмъ, что такъ непосильно легло тяжелой зада- чей на его бѣдную голову исердце... 1 1 о мы ѣхали въ разныя стороны. Впрочемъ, можетъ быть, еще намъ и удастся встрѣ- титься.