b000002165

2 8 0 ДЕРЕВЕНСКІЕ ПОЛИТИКИ. лубные пассажпры улеглись; улеглась п пароходная прислуга, и только дѣятельно работалъ рулевой съ лоцыаномъ, да мѣрно кипятили воду колеса. Я замѣтилъ, что мой солдатикъ присталыю и упорно все смотрѣлъ по направленію къ прпстани, отъ которой мы только что отъѣхали. Вдали, въ темнотѣ, мерцали только огни сторожевыхъ теплинъ, да чернѣли темные силуэты высокаго праваго берега. А сол- датикъ все смотрѣлъ въ ту сторону. На- конецъ, онъ вздохнулъ, снялъ свою фу- ражку, перекрестился, плотно закутался въ свою шинельку и сталъ смотрѣть въ протпвоположную сторону, какъ будто онъ съ чѣмъ-то уже окончательно про- стился. Но... онъ не легъ. — Вы, ДОЛЖІІО быть, много видѣли горя въ жизни, много испытали,—ск а зал ъ я .— Вамъ не нравится, когда люди видятъ только смѣшное въ жизни?— спросилъ я его, вспоминая тѣ рѣчи, которыя говорилъ ему еще на пристани сопровождавшій его мужикъ съ больнымъ животомъ и все со- вѣтывавшій ему о чемъ-то хорошенько „усправиться“ , что-то разузнать, чему-то научиться. — Не ндравится,—отвѣчалъсолдатикъ, особенно напирая на д и тѣмъ, можетъ быть, неумышленно давая мнѣ понять, что онъ не совсѣмъ изъ простыхъ людей, а человѣкъ книжный. Конечно, что необидно, ежели такія рѣчи допускаетъ въ себѣ че- ловѣкъ грубый, простого ироисхожденія, — продолжалъ онъ, — ну, а ежелп допуща- етъ такое поведеніе въ себѣ господинъ образованный, то даже оченно за иего обидно. — Да гдѣ же тутъ образованные люди были? Вѣдь, не всякій же, кто сюртукъ надѣлъ, тотъ и образованный... — Это конешно такъ ... Только дляпро- стого человѣкаэтосокрыто... Онъ видитъ господина по костюму... А ты ужъ ежели и необразованный да костюмъ надѣлъ,— не должонъ своего мундера пачкать!.. Я такъ полагаю... Слѣдственно ты этого мундера не достоинъ и долженъ быть его лишенъ... Я такъ полагаю... У насъ, по воинскому званію, сейчасъ могутъ даже въ болыномъ чинѣ разжаловать человѣка, ежели онъ своему мундеру безчестье при- носитъ... — Разговорившійся солдатнкъ, очевидно, былъ по натурѣ человѣкъ сло- воохотливый. Его маленькое лицо оживи- лось, сѣрые глазки — умные и живые — сверкали добродушной искренностыо. — Это такъ, — отвѣчалъ я ;—но я не знаю, какимъ образомъ можно недостой- наго человѣка, не изъ военныхъ, а изъ статскихъ, лишить его костюма или зва- нія? Мнѣ кажется, это невозмозкно. — Почему такъ-съ? Можно-съ, и даже оченно возможно и должно!—быстро воз- разилъ солдатикъ, уставившись на меня сверкающйми глазками. — Какъ же такъ? — Да оченно просто-съ: обличить его поведеніе — и предо всѣми—вотъ и все! Неблагородство его обличить-съ. Мы, ко- нешно, люди маленькіе, намъ это невсегда можно, а вотъ вы ...И вашъ мундеръотъ энтаго самаго страдаетъ...' Такъ ли-съ, извините? Признаться сказать, заявленіе солда- тика было такъ наивно-непосредственно и неожиданно, что я смутился и не зналъ, что ему сказать. — Это даясе вполнѣ такъ -съ ,—подтвер- дилъ онъ вмѣсто меня,—этого допущать нельзя... Такъ я думаю; не знаю, какъ вы... И солдатикъ опять недовѣрчиво взгля- нулъ на меня, отвернулся и замолчалъ. На востокѣ начинала чуть брежжить утренняя заря. Сквозь сумракъ ночи все яснѣе и яснѣе начиналъ пробиваться тотъ блѣдный, сѣроватый предутренній свѣтъ, который придаетъ всѣмъ окружающимъ предметамъ какія-то фантастическія очер- тан ія... При этомъ свѣтѣ я начиналъ все яснѣе различать лицо своего спутника, которое раныне я могъ разсмотрѣть только мимоходомъ. Маленькое, худое лицо сол- датика, дѣтски мололсавое (солдатику на видъ было не больше 23 лѣтъ), почти безволосое, такъкакъ вмѣсто усовъ про- бивался только легкій бѣлый пухъ, ка- залось мнѣ пестро-блѣднымъ, вытянутымъ, съ застывшимъ на немъ выраженіемъ вдумчивой скорби. Сѣрые глаза солдати- ка, вполоборота отъ меня, смотрѣли упорно въ предразсвѣтную даль, почти не мигая, до того упорно, что, казалось, въ нихъ сверкали слезы. — Надъ простымъ человѣкомъ смѣять- ся можно,—вдругъ заговорилъ мой сол- датикъ, какъ будто продолжая начатый имъ съ кѣмъ-то въ душѣ разговоръ и не измѣняя ни однимъ движеніемъ своей по- зы. — Отчего надъ простымъ человѣкомъ не смѣяться?..И гоготать можно, и издѣ- ваться... Потому что въ простомъ чело- вѣкѣ и глупости много, и смѣшного, и необразованности, и грубости... Простой лсе человѣкъ весьма часто и полуумству-