b000002165

СОЛДАТИКЪ ВАСЕКЪ. 2 7 9 съ кольцоыъ въ губѣ вынужденный поли- тиканствовать. Оживленіе нашей публики, а вмѣстѣ съ нею и бравурнаго господнна въ амери- канскомъ кэпи, большого любителя раз- говаривать, наконецъ, дошло до того, что бравурный господинъ сталъ разсказывать самъ о мужикахъ уже совсѣмъ неправдо- подобныя вещи, и въ заключеніе началъ угощать водкой всѣхъ разсказчиковъ. Такое поощреніе, вѣроятно, вызвало бы еще болѣе игривое настроеніе ихъ фантазіи, какъ неожиданно случилось странное обстоятельство... Давно уже я замѣчалъ, что сидѣвшій рядомъ со мною и все время упорно мол- чавшій солдатикъ приходилъ въ сильно- возбужденное состояніе каждый р азъ , когда дружный хохотъ публики поощрялъ раз- сказчиковъ: онъ какъ-то начиналъ дви- гаться всѣми членами, стучалъ ногами, подымался, опять садился, взглядывалъ растеряннымъ взглядомъ на меня, но тѣмъ не менѣе продолжалъ упорно молчать. ІТо вотъ, подкрѣпившись водкой, господинъ въ американскомъ кэпи, ноставивъ фер- томъ руки, сказалъ: „ну-съ, а теперь я вамъ разскажу такую штучку-съ...“ И онъ, поцѣловавъ концы пальцевъ, захо- хоталъ такъ смачно, что вся публика разразилась хохотомъ только отъ одного предвкушенія того удовольствія, которое долженъ былъ доставить его разсказъ. Предполагалъ ли солдатикъ, что обѣ- щанная „штучка" будетъ новымъ повто- реніемъ уже не разъ разсказанныхъ не- вѣроятныхъ любовныхъ похожденій въ де- ревняхъ господина.въ американскомъ кэ- пи, или же онъ не стерпѣлъ болыпе но- ваго взрыва поощрительнаго хохота ску- чавшей публнки, только онъ вдругъ порывисто поднялся и какимъ-то исте- рически - визгливымъ голосомъ выкрик- нулъ: — Что вы, Бога-то помнили когда-ни- будь? Что вы надъ христіанской-то душой издѣваетесь?.. Чего вы иадъ нуждой-то да слезами людскими охалышчаете?.. Чего вамъ любо?.. Эхъ, озорники!.. Въ это время конторщнкъ зажегъ въ копторѣ салыіый огарокъ, и всѣ мы могли видѣть худое, малѵзнькое лнцо солдатика, силыю взволнованное, съ возбужденно бѣ- гавшими сѣрыми глазами. Выкрикнувъ все это, солдатикъ вдругъ опять сѣлъ рядомъ со мной. Онъ былъ какъ будто испуганъ такнмъ нсожидан- нымъ порывомъ собственной храбрости; я видѣлъ, какъ онъ дрожалъ самъ, какъ дрожали его руки и губы. Заявленіе солдатика было такъ неожи- данно, что веселая компанія въ первую минуту не нашлась, что отвѣтить, и нѣ- сколько времени надъ конторкой царила тишина, кажется, еще болѣе смутившая самого солдатика. Только какой-то стари- чокъ, въ лаптяхъ и съ котомкой за пле- чами, поднялся съ полу и, вздохнувъ, громко проговорилъ: — 0 , Господп, Господи!.. Чего захо- тѣлъ? Отъ людей—стыда!.. Эхъ ты, го- лубь! И старичокъ, кряхтя,прнсѣлъ рядомъ съ солдатикомъ. Вѣроятно, развеселившаяся компанія скоро оправилась бы отъ смущенія и сдѣ- лала бы солдатика мишеныо своего остро- умія, но какъ разъ въ это время вдали загудѣлъ пароходъ,—всѣ повскакали съ мѣстъ, начался общій говоръ и шумъ; половина бросилась къ бортамъ, и только иногда слышалнсь восклицанія: „вотъ такъ солдатъ!.. Вотъ такъ отчехвостилъ про- ходнмцевъ-то!.. Нонче, братъ, солдати- ки-то волыю держатъ себя!.. Молодчина!.. Давно бы имъ, охальникамъ, посконной тряпицей надо ротъ-то заткиуть!..“ Госиодннъ въ американскомъ кэпи, мо- жетъ быть, подъ давленіемъ столь нелест- ныхъ отзывовъ, — раныне другихъ схва- тилъ свой сакъ-вояжъ и соскочилъ съ конторки на пароходъ, едва тотъ успѣлъ бросить сходни. Влажная, иахучая лѣтняя ночь была такъ тепла и нѣжна; Ока такъ тихо и плавио катила свои мелкія, темныя волны; съ береговыхъ поймъ наносило такимъ здоровымъ ароматомъ только что скошен- наго свѣжаго сѣна, что не являлось ни малѣйшаго желанія залѣзать въ душныя каюты. Я предпочелъ ѣхать на палубѣ и помѣстился опять рядомъ съ оригиналь- нымъ солдатикомъ. Пока усаживалась па- лубная публика, я перекинулся съ нимъ обычными вопросами: кто онъ, откуда? куда ѣдетъ? и т. п. Онъ отвѣчалъ мнѣ^ но вяло, неохотно, и все, какъ-то урыв- ками, вглядывался недовѣрчиво въ меня... Мы замолчали. ГІо вотъ, наконецъ, всѣ палубиые пассажиры усѣлись, толкотня на пароходѣ прекратилась, опять зычно загудѣлъ свистокъ, и пароходъ началъ медленно отходить отъ конторки. Мало- по малу ночиая тишина, царившая надъ окрестностьюі объяла и нашъ пароходь, казалось, своими чарамц. Почти всѣ па-