b000002165

СОЛДАТИКЪ ВАСЕКЪ. 2 7 5 ворю: не загуби... всѣхъ насъ... Осмо- трительнѣе выражайся... Видишь, время какое, ужъ не маленькій, самъ можешь понимать... Время политичное нонѣ... ІІе прежнее... Ежели гдѣ можно — умолчи лучше, ежели гдѣ нельзя ужъ—выражайся въ двоякомъ смыслѣ... Слышишь?.. Ваня, прошу тебя, за всѣхъ насъ... Семья у насъ большая... — Да хорошо, —-говорилъ нетерпѣливо юноша... — Ваня! — строго вскрикивалъ ему вслѣдъ батюшка, грозя пальдемъ.—ІІом- ни: мать больная... братья и сестры ма- лые... Ежели загубишь... ГІннче однимъ словомъ загубить можно... Слышишь? — Слышу! Слышу!.. — Охъ, дѣла, дѣла!—говоритъ батюш- ка, по уходѣ сына, уже пе обращаясь лично ни къ кому и поправляя въ телѣгѣ сѣно: — однимъ словомъ можно загубить себя, вотъ какое время! Одно слово—и нѣтъ человѣка!.. Даже со младости — можно навѣкъ себя на чистоту загубить. Еще и разуму нѣтъ, а ужъ навѣкъ можетъ погибель принести и себѣ, и при- снымъ... Охъ, дѣла, дѣла!.. Въ то же время одинъ смирный, мол- чаливый и, повидимому, не особенпо здо- ровый солдатикъ, въ фуражкѣ безъ ко- зырька и шинели внакидку, прощался съ прнвезшимъ его мужикомъ. — Донесешь ли? — говорилъ мужикъ, помогая навыочивать ношу слабосилыюму солдатику. Я бы свезъ, да лошадь жал- ко... Ты подъ гору-то скатишься и ие увидишь какъ, . а мнѣ ужъ на гору-то подыматься опосли — спаси Богъ!.. Что говорить,—не даромъ Сапуномъ зовутъ!.. Лошадь тутъ разомъ загубишь... ІІу, про- щай!.. Такъ мотри, Васекъ, усправься обо всемъ въ точности... Мотри, какъ бы у тебЯ и отецъ не загибъ, что дѣдъ... Нонѣ, братъ, ухо-то востро надо дер^ жать... Нонѣ, братъ, пошло дѣло-то не попрежнему... Ой, бѣдовое время!.. ІІонѣ еще скорѣйвлетишь!.. Такъ-то, Васекъ..,. Такъ ужъ ты разузнай... А то долго ли до грѣха!.. ІТу,прощай!.. будь счастливъ!.. — ІІрощай, дядюшка Якимъ; благода- рю, что.не оставилъ... — Ну-у!.. Чать, съ вашими-то отцами завсегда пріятельствовали... Тяжело, па- рень, тебѣ нести-то будетъ... Эхъ, помогъ бы, да что-то, братъ, животомъ слаоъ сталъ... Али ужъ помочь? — ІІѢтъ, ничего, нодъ гору какъ ни-то сволоку... — А и то!.. Подъ гору— ничего... Такъ-то, Васекъ, помни... дѣда-то... какъ загибъ... черезъ это самое... — Какъ не помнить!.. — Ну, то-то... Учись, мотри плотнѣе... Мало ли на дѣда-то казнился!.. Мужикъ еще долго что-то кричалъ сол- датику насчетъ „науки“ и соболѣзновалъ о томъ, что сталъ „слабъ животомъ", хотя тотъ уже давно потонулъ въ густой мглѣ сумерекъ. ІТаконецъ, два послѣднихъ спутника, крестьяне, повндимому, отецъ и сынъ, хотя казались почти ровесники, толкались среди насъ, вслушиваясь, какъ проща- лись другіе, такъ какъ сами давно уже лаконично простились со своей бабой. — „Мотри, сѣна много не трави... Поѣзжай съ Богомъ!.. Пріѣдемъ, чтобы все въ по- рядкѣ... Мотри!..“ Когда мы спустились въ заросшее ку- старникомъ дикое ущелье, по которому вилась рытвинистая дорога съ высоты Сапуна, сумерки сгустились совсѣмъ. ІІа темномъ небѣ загорѣлнсь звѣзды, а Ока беззвучно плескалась внизу, такая же темная, таинственная, какъ и небо, отражая въ своей черной глубинѣ рѣдкіе огни съ рыболовиыхъ лодокъ. II. Р азговоры отъ екуки. Когда мы сошли внизъ, къ рѣкѣ, было узке совсѣмъ темно. ІІа баркѣ, съ крытою палубой для пассажировъ, такъ называе- мой конторкѣ, ожидали уже раньше насъ прибывшіе пассажиры, мирно сидѣвшіе и лежавшіе въ полномъ мракѣ. Слышались только всплескн волнъ да громкія позѣ- вывапья. Прнглядѣвшись къ тьмѣ, одни изъ насъ тоже пристроились на полу, впо- валку на мѣшкахъ, другіе—на лавкахъ, и тоже молчали мирно. Только одипъ че- ловѣкъ, повидимому, ужасно тяготился э.тимъ мирнымъ молчаніемъ: какой-то вы- сокій, плечистый, здоровый, лѣтъ 35, въ короткомъ пиджакѣ, охотничыіхъ сапо- гахъ и американсколъ кэпи, постоянно то подходилъ къ бортамъ барки и нле- валъ усиленно въ Оку, то свисталъ, то опять бродилъ по . палубѣ между лежав- шими на полу, то всматривался, что-то мурлыча, въ даль рѣки, гдѣ мелькали рѣдкіе огоньки, да издалека слышался мѣрный шумъ колесъ тихо подвигавша- 18*