b000002165

СОЛДАТИКЪ ВАСЕКЪ. (И ЗЪ ДОРОЖНЫХЪ О Ч Е РК О ВЪ .) ІІрОВОДЫ. деревнн Сапунъ, гдѣ правый,. го- ристый берегъ Оки достигаетъ чуть- ли не напбольшей высоты, насъ, спѣшнвшихъ на пароходпую при- стань, съѣхалось нѣсколько подвбдъ. У спуска съ крутизны къ Окѣ болышшство подводъ остановилось, такъ какъ всѣ, кто не имѣлъ особенно тяжелаго багажа, пред- почиталп спустнться вннзъ пѣшими, чѣмъ мучить лошадей. Пріѣхавшіе крестьяне всѣ такъ и поступили. Только одинъ баринъ, повпдимому, сердитый и мрачный господинъ, ни за что но хотѣлъ вылѣзать изъ телѣги и сурово приказалъ ямщику везти себя прямо къ водѣ, хотя тотъ предлагалъ ему лучше навьючить чемода- номъ свою собственную спину, чѣмъ за- ставлять сопѣть лошадей, поднимаясь на крутой Сапунъ. Сумрачный баринъ остал- ся непреклоненъ и не тронулся съ мѣста, хотя ямщикъ очень долго ахалъ п кря- калъ вокругъ. лошадей и тарантаса, и такъ громко вздыхалъ, какъ будто желая всѣхъ насъ, случайныхъ спутниковъ, при- звать въ свидѣтели справедливыхъ своихъ сѣтованій. А насъ, кромѣ барина, было тутъ четыре подводы, и какъ нарочно все народъ или „налегкѣ“ или такой, которын отп іа зиа зесит рогіаі, а потому вполнѣ сочувствовавшій ямщику. ІІо ба- ринъ упорно молча выслушивалъ нашп замѣчанія, отвериувпшсь отъ насъ лицомъ въ сторону. Наконецъ, сумрачію-упорный баринъ съ недоволыіымъ ямщикомъ стали спускаться съ крутизны. — Господи, спаси!— кто-то замѣтилъ среди насъ,—вѣдь, и не боится съ упрям- ства головы сломать! Эдакій, братецъ, поперешный человѣкъ. ІІа это замѣчаніе никто ничего не от- вѣтилъ, такъ какъ каждый занялся сво- имъ дѣломъ. Приказчикъ изъ Ншкняго съ жеиой все таскали изъ телѣги какіе-то кулечкп и нѣсколько разъ ихъ поресчи- тывали, сбивались, припоминали и опять пересчитывали. Толстый мужикъ, повиди- мому, старшина или деревенскій купецъ, расплачивался съ мужикомъ,никакъ не рѣ- шаясь отдать ему всѣ деньги разомъ, и то не додавалъ ему двугривенный, то гривен- никъ, то пятачокъ, и наконецъ, все-таки не додавъ пятачка, какъ-то рѣшительно махпувъ рукой, сказалъ: „ну, за мной будетъ!.. Попомни! Прощай, будь здо- ровъ!“—н, запахнувъ полы халата, быстро сталъ спускаться съ кручи... Привезшій его мужикъ сосчиталъ деньги еще разъ и сказалъ:—„хоть бы ты разъ въ жизни сполна отдалъ! Ни, Боже мой!.. -За про- .свиру—и за ту дьякону хоть копейку не додастъ!..“ Низепькій, короткій и тол- стый, какъ кубарь, настоящій нриходскій батюшка, въ одномъ полукафтанѣ и ста- рой, порыжѣлой шляпѣ, прощался съ длиннымъ, худымъ, безбородымъ юношей въ лѣтней парусинной фуражкѣ, красной кумачной рубахѣ и пиджакѣ. Онъ по- стоянно отводилъ его зачѣмъ-то въ сто- рону отъ насъ, что-то говорилъ, и, сни- мая шляпу, крестилъ и цѣловалъ его. Юноша, видимо, былъ нетерпѣливъ и по- рывался уйти. — Ну, проіцай,—говорилъ батюшка.— Такъ помни... Прошу тебя... — Ладно, ладно!— отвѣчалъ юноша, подбросивъ на плечо старый чемоданъ. — Ваня!.. Погоди!.. Вернись! — кри- чалъ опять батюшка, п когда сынъ дѣлалъ два шага назадъ къ нему, онъ подходилъ и говорилъ ему вполголоса:— Опять го-