b000002165

2 7 2 ДЕРЕВЕНСКІЕ ПОЛИТИКИ. Бабы смолкли. Ребятишки бросили ко- робъ и издали смотрѣлина „мірское дѣло“ . — Прости, Бога ради, — продолжалъ Ореѳъ, подымаясь.—Тригода, какъ матка твоя умерла... Три года мы тебѣ отпи- сывали, что она жива... Силъ небыло... Въ разоръ разорились... Два падежа бы- ло... Два пожара... Голодуха... Поваль- ная болѣзнь... Семьи повымерли... Три старика одиночки остались... хлѣбъ на корню опнсывали... Рощу было въ твое еще время (чать, номнишь?) закупили всѣмъ міромъ,—и ту продали... А все недоимку не подняли... Въ правленьи всѣхъ пар- ней въ бурлаки законтрактовали... Вто- рой годъ какъ землю покинули... Не ро- дитъ, матушка... Только кое-гдѣ, набабыо часть осталось, — вотъ и управляютъ... О-охъ, Господи!—вздохнулъ Ореѳъ, при- саживаясь опять на завальню.—Грѣшное дѣло... Міру лгать пришлось, старикамъ обманывать привелось... Статочно ли это дѣло!.. Три года обманывали... Тебя об- манывали... Петра Косого обманывали... Ѳедюшку Горькаго—и того обманывали... Господи, прости великія согрѣшенія!.. Сокрушился, Герасимушка, я, сокрушил- ся... ІІе тотъ ужъ сталъ... Въ ноги пришлось на старости лѣтъ кланятся... По чужимъ людямъ жить, на мірскомъ хлѣбѣ... Пристанища нѣтъ... Трое насъ вотъ, одиночекъ стариковъ, осталось: чтб міръ покормитъ за то, что сторожимъ, тѣмъ и сыты. Старикъ не выдержалъ и заплакалъ... — ІЗѢрно, Герасимушка, вѣрно... О-охъ, вѣрно все это! — подхватили два другіе старика. — Ну вотъ такъ-то лучше... У міра все на виду... Міру скрывать нечего. Что дѣлать! Съ кѣмъ грѣхъ не бываетъ... Доведется—и міръ грѣшитъ!..ВышеБога не станешъ! — заговорили, наконецъ, и бабы... А Герасимъ молча и угрюмо смотрѣлъ на дядю Ореѳа: дѣйствительно, трудно было въ немъ признать того гордаго, „тяжелаго11, самодурнаго мохнатаго мужи- ка, который гналъ Ганьку на заработки. — Вотъ и позвать тебя некуда мнѣ, Ганька, и угостить нечѣмъ,—ска-залъ дя- дя Ореоъ... — Ну, объ этомъ не печалься... Мы его міромъ угостимъ,—подхватили бабы.— Это ужъ теперь наше, бабье дѣло... Ко- ли не сердишься, — нашимъ угощеньемъ не побрезгуешъ... — Чего сердиться? Это—грѣхъ общій,— отвѣчалъ грустно Герасимъ,—да только и праздновать мнѣ у васъ одному нечего! А на добромъ словѣ спасибо. Гдѣ жъ, ты дядюшка Ореоъ, нынѣ привитаешь?— спросилъ онъ. — Да гдѣ онъ привитаетъ? Гдѣ случит- ся ... Въ очереди они у насъ, старики- то... Атыступай къ старостихѣ, честь- честью... Когда мужа нѣтъ, онъ у насъ со стариками начальствуетъ!.. — Пойдемъ, Герасимъ Петровнчъ, ми- лости просимъ... Отдохни у меня,—ска- зала высокая пожилая женщина, степен- нѣе и солиднѣе другихъ, чуть-чуть улы- баясь строго сложенными губами. Цѣлый этотъ вечеръ все бабье и ре- бячье царство сидѣло на луговинѣ у ста- ростинойизбы и толковало съ Герасимомъ. Много тутъ было разговоровъ, много раз- сказовъ, много разспросовъ. И чѣмъ боль- ше вслушивался Герасимъ въ убогую хро- нику своей деревеньки, тѣмъ роднѣе становилась она ему, тѣмъ меныпе хотѣ- лось ему уйти изъ нея, опять туда, гдѣ царитъ безустойная колотьба, въ непро- ходимую юдоль батрачества... — Что жъ это у васъ такое сталось, что всѣ мужики ушли?—спрашивалъ Ге- расимъ,—кажись, у насъ изъ вѣковъ на заработки всѣ-то неходили, изъ вѣковъ къ хлѣбопашеству крѣпки... — Что подѣлаешь, родной?.. Времена такія, времена тяжелыя настали,—гово- рили бабы.—Ые родитъ матушка-земля... Что подѣлаешь?.. Истомилась на насъ ро- дючи... И ей тоже всей тяготы не вы- несть, все до времени... Въ три жилы, вѣдъ, съ нея матушки, мытянули... Бы- вало, хоть скотинка была,—все лсъ ей, матушкѣ, было питаніе... А нынѣ, вѣдь, третій годъ деремъ съ нея безданно-без- пошлинно... — А въ ренду?.. Али кругомъ земель нѣтъ?.. — Какъ нѣтъ?.. Вонъ какіе иустыри вокругъ лежатъ... Думали- думали и объ этомъ... Да одно дѣло—взяться нечѣмъ, дорожатся, другое дѣло—міръ хочетъ съ людьми дѣло вести... А кругомъ насъ лю- дей-то иоискать надо... Такъ вотъ дума- ли-думали, да и надумали на сторонѣ счастія поискать... — Ну, видно, и мнѣ у васъ дѣлать не- чего!.. Видно, недаромъ меня Безроднымъ прозвали. — Полно-се! А мы что? хоть и ые род- ня, а все же близкіе,—замѣтила степен- но старостиха:-—міръ тоже родня.