b000002165

БАБЬЕ ЦАРСТВО. 2 7 1 бята.—Онъ у насъ въ сторожа припи- санъ, а къ намъ въ досмотрщики... — Да кто это будетъ?—спросилъ ста- рикъ, всматриваясь въ Гераспма. — Не- ужто Ганька? — Онъ самый... — Наткось, наткось!..—въ смущеніиза- говорилъ старикъ.—Уйдите вы, оглашен- ные!.. У-у, баловнн! — прикрикнулъ опъ на ребятишекъ пи съ того, нн съ сего и, повидимому, желая скрыть свое сму- щеніе:—Пошли по домамъ. Вонъ матери идутъ, скотину гонятъ... Что здѣсь гла- з а - т о пялите? Такъ, такъ ... наткось, какой выросъ! Не узнаешь!.. Молодецъ, первыйсортъ!—обратился было онъ опять къ Герасиму. — Дѣдушка, а дѣдушка! У тебя сзади ракъ впился!.. Это Культяпка тебѣ по- садилъ... — закричали ребятишки, пока- зывая на спину Ореоа. — О-о! ЬІепутные! Вотъ придутъ ма- тери, передеремъ васъ всѣхъ, — не на шутку разсердился старикъ и, схвативъ хворостину, бросился за ребятишками. — Мука мнѣ съ ними!—прибавилъ онъ. — Да въ избу лучше бы намъ,—при- бавилъ было Герасимъ, но въ это время подошли три бабы съ серпами и кувши- нами въ рукахъ. — Чего это ты, дѣдушка, развоевался съ ребятишками-то?... —заговорили онѣ. — 0 , непутное отродье!.. Плюну вотъ я на васъ на всѣхъ... Въ бурлаки уйду лучше... Не милъ мнѣ.и хлѣбъ ваш ъ ,— заворчалъ старикъ, отходя въ сторону и присаживаясь на завалыпо первой избы. — Ну-у.. ІІомиритесь еіце! А вы чьи будете? — спросили бабы Герасима. —Ой! Да никакъ знакомый? Наткось, наткось!.. Ганька!—заголосили бабы и наперерывъ одна за другою приставали съ разспросами; а ребятишки окружили коробъ и приня- лись осматривать его со всѣхъ сторонъ; нѣкоторые трепали Герасима за полы и приставали, чтобъ онъ открылъ и пока- залъ имъ, что въ коробицѣ. Герасиму было пріятно; давно уже неизвѣданное имъ ощуіценіе охватило его: наконецъ опять нашелъ онъ свое, родное, близкое. Онъ улыбался, здоровался съ бабами, ба- лагурилъ и едва успѣвалъ отвѣчать на разспросы. Онъ и не замѣтилъ, какъ со- бралось около него чуть не все „бабье царство“ ; изъ кое-какихъ избъ вылѣзло, кряхтя, еще два-три старика. — А гдѣ же матка? — спросилъ нако- нецъ онъ. — А матки твоей вживѣ нѣту, Ге- расимушка... Долгожить тебѣ наказала... Умерла, болѣзный, умерла! — Давно ли? — спросилъ нетерпѣливо Герасимъ и подозрительно посмотрѣлъ на дядю Ореѳа. А дядя Ореоъ все сидѣлъ на завальнѣ и смотрѣлъ куда-то за избы, въ даль полей. — Да ужъ не малое время. Полгода будетъ... — Гдѣ полгода?.. Ну, что врать-то? Чай, года два, поди, будетъ. — Ну гдѣ два?.. Ужъты !.. Много раз- вѣ, коль позатретьимъ лѣтомъ,—заспори- ли бабы. Еще подозрительнѣе смотрѣлъ Герасимъ и на бабъ, и на дядю Ореѳа. — Эй, дѣдко! —крикнули бабы Ореѳу,— когда Прасковья-то умерла?.. Дядя Ореѳъ молчалъ. — Да такъ, это вѣрно... Два года бу- детъ... вотъ къ Покрову... около Покро- ва умерла... — А то гляди, и всѣ пять будутъ! — прошепталъ одинъ старикъ. — А кто же деньги получалъ? Кому я высылалъ?.. Кто мнѣ отвѣчалъ, что матка жива и невредима?—заговорилъ Герасимъ. — Да, да... Это точно... Есть тотъ грѣхъ, —опять заголосили бабы...—Чего ужъ тутъ скрываться!.. Эй, дѣдушка Ореѳъ!... Кайся! Чего ужъ тутъ?.. Грѣхъ! Вѣдь, старикъ ужъ ты! —обратилась ба- бы къ дядѣ Ореѳу. — Зачѣмъ же меня обманывали? Чѣмъ я предъ вами провинился? - спросилъ Гс- . расимъ надтреснутымъ голосомъ.^ — Корись, дядя Ореѳъ. На міру, при всѣхъ корись... Нечего тутъ скрывать... И всѣ коритесь, старички!.. Всѣ кайтесь... Всѣ вы заоодно были... Вамъ ужъ уми- рать скоро!.. Покайтесь-ка, лучше оно будетъ,—заговорили разомъ всѣ бабы. — Ну-у!.. Раскудахтались! У-у! Че- чотки!.. Вездѣ ваше дѣло!.. Ради, что му- жиковъ нѣтъ,—некому учить!..—ворчали старики, постукивая оземьсвоими клюками. — Нечего скрывать правду на міру, нечего!.. Кайтесь... Вамъ и о душѣ по- думать надо,—шумѣли бабы... — У! Смутьянки!..—ворчалн старики. ІІастала тишина. Герасимъ сердито молчалъ. Какъ вдругъ дядя Ореоъ пова- лился Герасиму въ ноги. — Прости, Герасимъ Петровичъ... іэи- новаты! Герасимъ недоумѣвалъ и все сердпго молчалъ.