b000002165

2 6 4 ИЗЪ ОДНИХЪ ВОСПОМИІШІІЙ. — Отчего же вы не примете участія въ здѣшнихъ общественныхъ дѣлахъ? Вы — большая сила и помогли бы имъ распутаться... — Пустое это дѣло-съ!.. Такъ это у нихъ промежъ себя забава до поры до времени, всякіе тамъ артели, городовыя положенія, банки... Все это пустое. — Отчего же? — Да оттого-съ, что не прочно все это-съ, мечта!.. Нѣтъ, мы въ сторонѣ, не принимаемъ учас.ія . Притомъ, у насъ дѣла болынія-съ; у насъ у самихъ до ты- сячи человѣкъ въ рукахъ-то... Надо ихъ управить-съ! И какимъ суровымъ холодомъ вѣяло отъ его словъ!.. VІІІ. Вечеромъ я собрался было ѣхать, но молодой Полянкинъ удержалъ меня, ска- завъ, что завтра праздникъ и что мы мо- жетъ веселѣе проѣхаться по рѣкѣ, чѣмъ теперь. Я остался, и на утро неожиданно сдѣ- лался свидѣтелемъ необычаинаго проис- шествія. Послѣ обѣдни, часовъ около один- надцати, я увидалъ, какъ отъ всѣхъ церквей шли крестные ходы, направляясь къ площади. Къ хоругвямъ, иконамъ и духовенству постоянно приставали выхо- дившіе изъ домовъ обыватели. Оказалось, что это шли служить благодарственный молебенъ и вмѣстѣ поднести адресъ за полезную дѣятельность Петру ІПалаеву отъ бѣднѣйшей части обывателей - рабо- чихъ. Гляжу, сердито, «пѣшно и поры- висто застегивая воротъ кафтана подъ бородой, торопится изъ своего дома и старикъ Полянкинъ. — Эй, сосѣдъ! не видишь, что ли? Про- шли ужъ, — стукнулъ къ нему въ окно знакомый намъ скупщикъ. — Иду!—крикнулъ старикъ и, сильно стукнувъ дверыо, вышелъ. IX. Послѣ обѣда мы спустились къ рѣкѣ, къ лодкѣ. Молодой Полянкинъ все по- сматривалъ по сторонамъ, чего-то дожи- даясь, но не дождался, и мы поѣхали. — Ну, говорите ваше непосредствен- ное впечатлѣніе, прямо, безъ всякихъ пре- дисловій, — спросилъ онъ меня: — какъ вамъ нашъ городъ? — Вашъ городъ — заколдованный го- родъ, въ заколдованномъ кругѣ, и я не вижу даже проводника, который бы вы- велъ изъ него. ІІолянкинъ ничего не сказалъ и молча сталъ смотрѣть вдаль. Поповъ былъ еще сумрачнѣе, чѣмъ въ первый разъ. — Эхъ, господа,—сказалъ, наконецъ, молодой Полянкинъ,—не вѣрите въчело- вѣческое сознаніе... Повторяю, вѣру вы въ это потеряли... А ужъ въ это вѣру потерять — послѣднее дѣло. Потому что безъ вѣры въ него—что же послѣ этого человѣкъ? — Я опять тебѣ повторяю: легко го- ворить,—замѣтилъ было Поповъ.—Какое тутъ сознаніе, когда... — Знаю, знаю! — перебилъ Полян- кинъ.—Смотрите не назадъ, а впередъ— и вотъ вамъ и вѣра!.. Впрочемъ, ее не передашь... Она вотъ здѣсь, въ этихъ мускулахъ, въ жилахъ... Если одрябли, отжили они у тебя, такъ зато у меня только еще наливаются!.. А вонъ и наши! Отъ берега къ намъ тяжело направля- лась другая лодка, въ которой сидѣло человѣкъ пять молодыхъ рабочихъ, братъ и дядя Полянкина и двое подростковъ съ разными рыболовными снастями. — Вотъ и важно, братцы! Дружнѣе, вперегонку! Валяй, Провъ, „Внизъ по Волгѣ“ . Мы обогнули гористый МЬІСЪ, и моло- дой, сильный теноръ затянулъ пѣсню. Подъ незамысловатый, но подмывающій и захватывающій мотивъ этой родной пѣс- ни, такъ привольно разносившійся надъ тихою рѣкой, въ моемъ воображеніи, одинъ за другимъ, вставала цѣлая вере- ница знакомыхъ образовъ, всѣхъ этихъ „хорошихъ людей“ , томившихся и мучив- шихся въ невыразимо-сложной сѣти, ког- да-либо прежде такъ хитро сотканной для нихъ жизныо. Но тѣмъ не менѣе, болыне чѣмъ когда-нибудь, мнѣ думалось, что молодой Полянкинъ былъ правъ: гдѣ есть живые люди, тамъ будетъ и жизнь. 1888 г.